Я почти успела подумать о том, что звучит это почти как «да катись ты на все четыре стороны», и сердце как-то странно неприятно екнуло, но тут Рэй добавил, глядя мне в глаза:
— Но мне бы очень хотелось, чтобы ты осталась.
У меня пересохли губы, и я нервно облизнула их под гипнотическим ардовым взглядом.
Мне незачем возвращаться в Кронбург. Если так подумать, то и ветеринарный факультет в столице куда лучше, почему бы не попробовать поступить здесь? Конечно, конкурс огого, но я была в себе уверена. И времени на подготовку у меня теперь куча, и на подготовительные курсы можно записаться. И не париться при этом о месте жительства, плате за квартиру, еду, и прочие бытовые мелочи. И кошек не придется таскать туда-сюда и спокойно допристроить всех здесь. И я уж вообще молчу про деньги, которые полагаются мне по завершении контракта. Которые пусть и не были важнейшим аргументом, но было бы глупо отрицать, что они мне пригодятся.
Я старательно выводила для себя прагматичные, исключительно практичные плюсы, чтобы остыть и успокоить расшалившееся сердечко, застучавшее ни с того, ни с сего гулко и часто. По всему выходило, что единственный реальный минус в контракте — это Рэй.
И минусом он становился именно потому, что нравился мне. Очень.
— Возвращаться мне в Кронбург или нет, я сама решу, — проворчала я, чтобы не подумал тут всякое, и добавила: — Когда захочу.
Возможно, мне показалось, но плечи арда будто слегка дрогнули, расслабляясь, и он ухмыльнулся, а потом без особых усилий перетянул меня к себе на колени.
— Значит, останешься? — уточнил он, нырнув руками под куртку и маечку.
Я нервно огляделась — нет ли кого-либо поблизости, и положила ладошки Рэю на грудь, погладив сквозь тонкую ткань футболки.
И, увернувшись от поцелуя, чуть отстранилась.
— Идем домой. Не хватало еще тебе, выйдя из комы, слечь с простудой.
Рэй скептически хмыкнул, но выпустил меня. Вот только домой он возвращался, уверенно ухватив меня за руку.
На следующее утро Рэй начал тренировки. А потому на несколько дней мы почти вернулись в режим сурового энергосбережения. Он уходил вроде и не особенно надолго — на три-четыре часа утром или после обеда, но возвращался такой измотанный, будто на нем сутки пахали. Ел и заваливался спать. Потом просыпался чуть оклемавшийся, требовал с меня долг Родине, задавал несколько дежурных вопросов о том, чем я занималась, принимал душ и снова засыпал.
Я беспокоилась. Рэй утверждал, что все под контролем и как надо.
