Постель покрыта проклятыми листьями — они пахнут старыми и извращенно влажными, словно болотный мох на коже. Вдохнув это неприятное дыхание, я перекатываюсь, но только утоняю во внутренней луже. Интересно, кто решил подшучивать надо мной? Может быть, братик решил потешить свою фантазию, наполнив водой мою постель в споре с нами......
Замерзая и стуча зубами как танцор фламенко – кастаньетами, я продолжила поливаться водой и тереть себя мылом.
Решив, что уже достаточно чистая (или замерзшая), я и волосы намочила. Странное мыло плохо пенилось, жутко воняло, но все же смывало грязь. Поэтому я всё тёрла и тёрла волосы, пытаясь взбить хоть немного пены.
Мытьё забралось последние силы, зато вскоре я стала по-настоящему чистой. Хотя и пахла очень непривычно.
Вытерлась холстиной, в неё же закуталась и вернулась в дом, прихватив остатки пижамы.
– Искупалась? Молодец, – Эдме отодвинула занавеску и скрылась за печкой.
Там было слишком темно, так что я ничего не могла разглядеть.
А вот Эдме, похоже, прекрасно ориентировалась в своём доме. Лампу она с собой не взяла, оставила рядом со мной.
Через минуту она вернулась со свертком в руках.
– Вот, возьми, – протянула мне, – думаю, подойдёт.
Я настороженно развернула подарок. Оказалось, это платье: длинное, прямого кроя, с широкими рукавами в три четверти. Похожее на балахон.
Единственным его украшением была голубая тесьма, шедшая вокруг квадратного ворота, по краям рукавов и по подолу.
К платью прилагалась простая рубашка чуть меньшей длины, но с закрытым горлом и узкими рукавами до самых запястий.
– Это все? – я подняла на Эдме вопросительный взгляд.
– Мало? – та усмехнулась.
– Нет, но… хотелось бы чем-то попу прикрыть…
Свои трусы я постирала, как могла, это единственное, что уцелело во время забега по лесу. Но они еще мокрые.
– Ты про панталоны, что ли? – фыркнула моя спасительница. – Вот поступишь в Академию, там и дадут. А пока надевай, что есть!
– В какую еще академию? – пробормотала я хмуро.
А сама в это время крутила в руках платье, решая, где зад, где перед, потому что они у него были совершенно одинаковыми. На рубашке сразу разобралась: ворот под горлом стягивался тесемкой, и ее концы, как мне подсказывала логика, должны висеть спереди.
Впрочем, отказываться от подарка я не планировала.
– В ту, ради которой тебя сюда и призвали! – заявила Эдме, оценивающе глядя на меня. – Или думаешь, ты тут зачем?
Глава 3
Я тоже посмотрела на неё. Из-за одинаковых платьев мы с ней теперь походили на мать и дочь. Или тётушку с племянницей. Причём двоюродных, поскольку внешне были совсем не похожи.
