Постель покрыта проклятыми листьями — они пахнут старыми и извращенно влажными, словно болотный мох на коже. Вдохнув это неприятное дыхание, я перекатываюсь, но только утоняю во внутренней луже. Интересно, кто решил подшучивать надо мной? Может быть, братик решил потешить свою фантазию, наполнив водой мою постель в споре с нами......
– Да где там, – вмешался Олаф, который, оказывается, прислушивался к нашему разговору. – Она так и прожила здесь до конца своих дней, не желая никому подчиняться.
– Какая грустная история, – вздохнула я, жалея неведомую Алфриду.
– Чего в ней грустного? – не понял Ландр. – Она сама виновата.
– Ну да, – невесело усмехнулась я, – сама виновата… А может она хотела вернуться домой.
– Зачем ей домой? Там она была одной из многих, а у нас стала лейвой самого короля. Редко кому выпадает такая честь!"
"– Ну конечно! – я окончательно разозлилась.
Братья растерянно переглянулись, но возражать не стали. Вообще, за время пути они привыкли со мной не спорить. Как, впрочем, и с Арденом. Золотой характер у этих рыжиков.
Сам же оборотень ехал в десятке шагов впереди и делал вид, что не слушает наши глупые разговоры. Но мне казалось, что он слегка поворачивает голову, чтобы не пропустить ни слова.
А может, я просто выдавала желаемое за действительное. Потому что в тайне хотела, чтобы Арден проявил ко мне внимание. Чтобы для него я была не очередной лейвой, которую он поймал в лесу, доставил в Академию и забыл как страшный сон. А чем-то большим…
Хотя… меня-то он наверняка запомнит надолго. По крайней мере, пока не вернёт способность оборачиваться. Если вообще вернёт. Или пожизненно будет вспоминать меня не слишком добрыми словами.
Я посмотрела на одинокую спину оборотня, и мне стало грустно.
Арден первым подъехал к воротам, когда мы с рыжиками ещё только спускались по склону. Оборотень спешился и постучал в небольшую калитку.
Очень долго ничего не происходило. Мы уже успели достигнуть ворот. Меня даже спустили на землю. Я собралась размять затёкшие ноги, когда ровно в центре калитки открылось маленькое окошко.
– Кто там припёрся? – недовольно задребезжал старческий голос.
– Открывай, развалина, я лейву привёз, – в тон ему ответил Арден.
– А-а, это ты, пёсик? – голос старика потеплел, хотя слова были оскорбительными.
Я уже подумала, что оборотень сейчас вспылит, как он частенько делал по пути. И бедному старикашке не поздоровится. Но Арден только хмыкнул:
– Открывай, старый пень, пока я не выломал эту цвергову дверь и не надел тебе на голову!
– Ну-ну, – судя по тону, старикан почти умилился угрозе.
Мне стало интересно, как же выглядит человек, который совсем не боится злобного оборотня. И более того, похоже, питает к нему симпатию.
