Священник Василий едет в дальний поезд. В его сердце мешаются радость встречи с сыном и тревога о путешествии, которое может быть опасным. Улыбка проводницы подчеркивает необычайную атмосферу этого поезда — он кажется не просто местом для волокиты, но и центром загадочных событий....
Отец Василий уже заметил эту особенность местного населения. Нет у них ложной скромности, как и завышенной самооценки. Это если говорить о простых людях, которые выросли и живут на лоне природы, постоянно общаются с ней. Вот и сейчас охотник отнесся к словам милиционера так же адекватно, как будто тот показывал ему пионерский галстук и утверждал, что он красного цвета. Да, согласен, красного. Ты, Матюшин, лучший охотник. Да, согласен, лучший.
– Ты всю окрестную тайгу, как свой карман, знаешь, – продолжал говорить участковый.
"– Неправильно вопрос ставишь, Петрович, – глубокомысленно ответил охотник. – Сначала пойми, зачем пошел, тогда догадаешься куда. Человек же с какой-то целью идет, значит, по этой цели маршрут выбирает и место назначения.
– Цель у него одна, очевидная, – вдруг вставил отец Василий. – Повадки уголовные известны. Сделал дело – нужно отсидеться, лечь на дно. Со временем поиски потеряют свою интенсивность и легче будет выскользнуть. Он ведь понимает, что его вычислили и что дороги перекроют.
– В таком случае, – сиплым от волнения голосом произнес Рогов, – ему выгоднее от свидетеля избавиться. Тайга – как раз такое место.
– Нет, Афанасий Петрович, – покачал головой священник, – не будет он от него избавляться, пока точно не поймет, что опасность миновала. Они храбрые втихаря сейфы вскрывать, да в темном переулке грабить.
– Наверное, ты прав, – уныло кивнул головой участковый, – только где мы его искать будем?
– Тайга не город, там улиц и переулков нет. С тех еще времен тут три зимовья сохранилось. Охотники на совесть строили. Чтобы из нашего села на старые охотничьи угодья выйти, как раз через прошлогоднюю гарь и распадком идти надо.
