Священник Василий едет в дальний поезд. В его сердце мешаются радость встречи с сыном и тревога о путешествии, которое может быть опасным. Улыбка проводницы подчеркивает необычайную атмосферу этого поезда — он кажется не просто местом для волокиты, но и центром загадочных событий....
Отец Василий отбросил в сторону разряженное оружие. Не столько из-за того, что, заряжая его, он опустит Корнея на расстояние, которое заставит возобновить ненужные гонки по пересеченной местности. Истина причина лежала в том, что отец Василий не хотел проливать крови, если этого можно было избежать.
Корней бросился в сторону реки, споткнулся о валун и, широко размахивая руками, пошел в брод. Отец Василий, заорав громовым голосом «стой», бросился в воду следом. Медведка в этом месте была не очень широка, всего метров пятнадцать.
Отец Василий настиг Корнея примерно на середине реки, где уровень воды доходил до пояса, а местами во впадинах между большими камнями, и до подмышек. Откуда-то снизу – наверное, из сапога – Корней выдернул нож. Это был не тяжелый охотничий нож, а обычная самодельная финка с полированным, как зеркало, лезвием. Пижон, подумал священник; кто же с такими ножичками в тайгу ходит, да еще за голенищем сапога носит? Верное дело ногу до крови растереть.
Руку Корнея с ножом отец Василий умышленно перехватил уже в момент, когда лезвие было готово вонзиться ему в грудь. Бандит от этого мгновенно потерял равновесие и повалился на священника боком, правым плечом вперед. Отец Василий тут же схватил кисть с зажатым в ней ножом обеими руками и рванул, закручивая вниз. Корней вслед за своей рукой погрузился в воду с головой. Священник как тисками сдавливал его руку и продолжал выкручивать, не давая противнику вынырнуть на поверхность и схватить глоток воздуха.
На берегу сидел, сморщившись от боли в ноге, Рогов. Он прижимал к себе Олега и что-то быстро ему говорил. На глазах участкового блестели слезы. Матюшин с невозмутимым видом сидел рядом с ними на корточках перед раскрытым кейсом, из которого вывалились деньги.
– Как Олег? – с хрипом спросил отец Василий, выволакивая на берег тело Корнея и падая рядом с ним на камни.
– Нормально, отец Василий, – ответил мальчик.
– Он, гад, хлороформом его усыпил и на себе волок, – ответил Рогов, еле сдерживая возбуждение радости из-за спасения сына и поимки преступника. – А я, представляешь, сколько нервов потерял! Он Матюшина на мушке держит, а я стрелять не могу, потому что он его мне закрывает. И ты неизвестно где.
