Священник Василий едет в дальний поезд. В его сердце мешаются радость встречи с сыном и тревога о путешествии, которое может быть опасным. Улыбка проводницы подчеркивает необычайную атмосферу этого поезда — он кажется не просто местом для волокиты, но и центром загадочных событий....
Других пояснений было уже не нужно.
Хмурый гендиректор, поздоровавшись со священником осмотрел толпившихся работяг, бросив короткое «понятно», стал обходить площадку. В дорогом костюме и не менее дорогих туфлях он молча облазил всю стройку, некоторое время рассматривал рабочих – добровольцев из соседних сел, потом ушел к самому обрыву и стал разговаривать по большому аппарату с солидной антенной, который ему подал водитель. Священник догадался, что у генерального имелся аппарат спутниковой связи. Дорогая игрушка, но в условиях Якутии, наверное, необходимая.
– Извините, отец Василий, – подошел наконец генеральный к священнику, – это, конечно, безобразие, что здесь творится, и я его незамедлительно прекращу. Сами понимаете, объект дальний, контролировать сложно. Надо было вам давно бить в набат, извините за каламбур.
Отец Василий усмехнулся. Ход известный – ладно, мы накосячили, но и вы виноваты, почему вовремя не сообщили? Вроде как и на него вина распространяется.
– Прораба я вам сменю, – продолжал генеральный, – во многом тут была его инициатива.
Отец Василий еле сдержался, чтобы не поморщиться от такой избитой и заезженной фразы «о благе народа». Еще в депутаты не попал, а речи вполне соответствующие – государственные.
Через несколько часов действительно пришли две машины и забрали со стройки всех шабашников вместе с их барахлом.
– Отец Василий, – позвали со стороны палаток, – пойдемте к нам, повечерим. Уж не побрезгуйте.
Священник подсел к рабочим-добровольцам за грубо сколоченный стол. От еды он отказался, а вот на чай с удовольствием согласился. Было что-то чудесное в этом, пахнувшем дымком и уютом горячем чае из алюминиевых армейских кружек. Действительно чувствовалось, что отдыхаешь после трудов праведных.
