Священник Василий едет в дальний поезд. В его сердце мешаются радость встречи с сыном и тревога о путешествии, которое может быть опасным. Улыбка проводницы подчеркивает необычайную атмосферу этого поезда — он кажется не просто местом для волокиты, но и центром загадочных событий....
В том, что в тот вечер они ходили в село, оба парня сознались, но назвать, к кому ходили и кто их мог видеть, явно не спешили. Свой коронный и убойный вопрос участковый припас напоследок. Когда Кузьма с Перцем стали считать, что достаточно заморочили голову сельскому участковому и успокоились, что против них нет никаких доказательств, ударила «тяжелая артиллерия».
– Где ваши документы, хлопцы? – неожиданно повернул разговор Рогов.
– Не взяли с собой, – пожал плечами Кузьма, – не за границу же ехали.
– Пошло-поехало, – стал возмущаться Перец.
И тут отец Василий сразу все понял. Говорок Перца был еще тот. И участкового он неосторожно в запале назвал начальником, и «психовать» начал классически, по-блатному. Священник открыл было рот, но Рогов перехватил его взгляд и предостерегающе поднял ладонь. Не вступая в дальнейшую дискуссию, он со слов обоих задержанных записал их фамилии, отчества, имена, годы и места рождения, места жительства по регистрации.
– Значит, понял? – коротко спросил Рогов священника.
– Понял, – кивнул отец Василий. – Перец – точно судимый, но из разряда шестерок. Максимум – «баклан». На счет Кузьмы я не уверен, но скорее всего, тоже потоптал зону.
– Терминологией владеешь, – усмехнулся участковый. – Тут я с тобой согласен, Миша.
Договорившись обо всем с Прокопенко, Рогов и священник вернулись домой.
– Ты же хотел еще водителей потрясти? – напомнил священник.
– Потрясу, но только у нас еще дома один вопрос остался.
Вопрос касался сына участкового – Олега. Рогов не так давно устроил мальчишке форменный допрос. Интересовало его, не проболтался ли Олег кому-нибудь, что у священника скопилась большая сумма денег. Разговор зашел так далеко, что мальчик в слезах выскочил на улицу. Священник выговорил участковому, что тот был слишком резок с сыном, с чем тот согласился, но дело уже было сделано.
