Автор
Огромный форт Галлиополис становится центром борьбы между правительственными силами и наемниками, вторгающимися из джунглей. С первых дней лета город окружает упорное наступление мятежников — автоматические минометы трусливо выкашивают каждое новое засадное отверстие в защитных сетях. В то время как жители города приходят к мирному и взрослому статусу, подростки Джим Симмонс и Тони Тайлер готовятся перейти на новый уровень, погруженные в глубину джунглей и войн....
– Как же тогда не собираетесь на войну? Поедете как миленькие, или на двенадцать лет в долговую тюрьму.
– Ну, поедем так поедем, – миролюбиво заметил Тони. – Просто сейчас мы об этом стараемся не думать.
Взвод остановился, и сержант коротко проинструктировал, как следует проходить отдельные препятствия.
– На бревне, скажу вам честно, берегите яйца. Хотя, с другой стороны, кто думает только о яйцах, тому победы не видать. Если получится пробежать по бревну, приземляйтесь на полусогнутых ногах – вот так. – И сержант показал, как это делается.
И началось очередное испытание.
С разгону забежать на бревно получалось у всех, однако после середины все соскакивали, не в состоянии удержать равновесие.
Джим пробежал бревно целиком. Гордясь своими способностями, он не удержался на барьере и полетел головой вниз.
Между тем сзади напирали, и, чтобы тебя просто не растоптали, требовалось бежать быстрее.
Как выяснилось, прыжки на покрышках-»кочках» оказались наиболее тяжелым испытанием, поскольку, в отличие от детских площадок, здесь они тянулись метров на сорок.
"К ужину извалянный в опилках и еле живой взвод курсантов вернулся в казарму. Однако и здесь Джиму и Тони не удалось отдохнуть. Требовалось вычистить из полевого комплекта щетками все опилки и отнести обмундирование в прачечную комнату.
Переодевшись в третий комплект, Джим и Тони сходили на ужин.
Возвращались они строем, когда солнце уже клонилось к закату. Было тоскливо, и хотелось домой – в маленький неустроенный Галлиополис. Только сейчас, когда день подошел к концу, друзья стали понимать, во что ввязались.
– И ведь ничего нельзя сделать, Джим, – сказал Тони, с тоской глядя на закат.
