В темноте леса бежит одинокая женщина, ее дыхание прерывается от ужаса и усталости. Загадочное исчезновение приближает края разума, заставляя осознать, что бессмертие — это необъятная честь, но и грозная ответственность.
Столько добра пропало!
Когда, успокоившись, мы все двинулись в сторону форта, Месса у меня за спиной спросила:
– А где противный дядя, с которым я должна увидеться?
Велор лишь скрипнул зубами, но промолчал. Почувствовала, мне отольется.
Велор Шафирану коре Нару
Взяв в руки артефакт в виде кинжала, я нажал на камушек и вызвал своего начальника безопасности. Мне очень нужно было узнать, как обстоят дела в столице.
– Велор? – послышался голос друга.
– Здравствовать тебе. Как обстоят дела в Миринге?
– У нас все спокойно.
– Нет. Они сейчас взвешивают свои силы и пытаются вывести из строя наши козыри, – объяснил я другу.
– Ты про тройку?
– Да. Заговорщики еще в столице подлили им какой-то отравы, и теперь у них дестабилизация способностей. Будем надеяться, что они смогут их подчинить, иначе у нас появится брешь в стратегических планах, да и брат сойдет с ума.
– Нерадостные перспективы, – сказал Регал.
– Не то слово. Я сначала думал, что мы с тобой что-то сделали не так. План не работал, ведь с тройкой никто не связался, чтобы переманить на свою сторону.
– И что убедило тебя в обратном?
– Появившиеся у тройки проблемы. Тогда я понял: заговорщикам проще совсем удалить их с политической арены. Что эти гады и попытаются сделать.
– И ты думаешь, у них получится?
– Нет. Интриганы просто еще не знают Ронер.
– Друг мой, что я слышу?! Ваши отношения развиваются, и ты уже дошел до крайностей? – изумился моему отзыву о девушке друг.
– Нет. Это ты слишком хорошо о ней думаешь, если решил, что она способна меня довести.
– Но тем не менее она смогла пробить твою невозмутимость и задевает тебя, – ехидно заметил Регал.
– Еще бы! Она теперь из-за Димы какая-никакая часть моей семьи, часть моего рода. И совершенно не поддается контролю. Это заставляет постоянно быть настороже и думать о том, что она выкинет в следующий раз.
– Да, непросто тебе приходится. Неужели вековые интриганы для тебя более предсказуемы? – недоверчиво поинтересовался друг.
– Пожалуй. Думаю, это из-за того, что она – дарада. А ты сам знаешь, что о них говорят.
– Да-а…
– Ронер будто бы живет по своим законам, известным только ей. Ее логика, ее понятие правильного, чести – очень странные и, не думал, что скажу такое, беспринципные. Создается впечатление, будто она никому не доверяет и считает, что любые действия окружающих всегда несут умысел и расчет.
