Вечерний город дрожал от ожидания королевской свадьбы. Елизавета Воронцова стояла между женихом и толпой влюбленных глаз, пытаясь выглядеть уверенной в себе хотя бы снаружи. Но усталость и непривычное положение подтачивали ее дух, оставляя лишь слабый кусочек уверенности в том, что она все еще может быть самой обычной бедной попаданкой из глубин своего мира....
от супружеского ложа! Когда в первый же вечер Лизе указали на широко расстеленное покрывало, она не сразу поняла, что на него претендует еще и барон. А когда поняла и захотела сбежать с лежанки, то устраивающийся рядом мужчина перехватил ее за руку еще до того, как девушка подскочила, и втянул в свои загребущие руки обратно. Заявив, что так будет теплее, лишних одеял нет, а он не позволит своей леди мерзнуть на холодной земле.
И что делать? Сопротивляться или надеяться, что муж не потребует супружеский долг.
К счастью, не потребовал.
Однако спать под одним одеялом с мужиком, от которого тоже не ландышами пахло, было неудобно. Вернее, как раз удобно в плане тепла, а порой и мягкости, но... неудобно же! И еще эти руки его вездесущие! Которые вскоре оказывались у нее не только под головой вместо подушки, но и на талии, на бедрах и, как бы невзначай, кажется, везде прошлись, заставляя каждый раз девушку испуганно замирать.
Хотя даже без его рук Лизе в дороге уже сразу было неуютно. От одних только подозрительно темных взглядов мужа, которые прожигали ее похлеще техники гильоширования по ткани, которой одно время ее тетя увлекалась. А уж когда мужчина по-хозяйски, без спроса провел по ее бедру тяжелой ладонью и выдохнул прямо в ухо, окатив висок теплом своего дыхания:
– Ты так и не вернула нож худдинке, как я тебе велел? Мне его самому достать?
Бр-р-р! Колючие мурашки толпой пронеслись по спине Лизы, выстраиваясь в ряды недовольных демонстранток с лозунгами: ""Долой домашнюю тиранию! Свободу женам! Руки прочь.
Как в таких условиях спокойно спать?!
– Это мой нож! Я уже расплатилась за него рассказами! – только и буркнула тогда Лиза, не поднимая взгляда выше мужского подбородка, уже покрывающегося темной щетиной.
Но потом девушка так уставала за день, усталость лишь копилась с каждой верстой, с каждой оставленной позади развилкой дорог, что плевать даже на наличие какого-то мужика в ее постели. То есть на тонком колючем покрывале поверх кучки веток, и то не всегда, что служило им походной постелью. Тем более что в таком случае можно не вздрагивать по ночам от непонятных лесных звуков, пусть тогда муж вздрагивает.
