Вечерний город дрожал от ожидания королевской свадьбы. Елизавета Воронцова стояла между женихом и толпой влюбленных глаз, пытаясь выглядеть уверенной в себе хотя бы снаружи. Но усталость и непривычное положение подтачивали ее дух, оставляя лишь слабый кусочек уверенности в том, что она все еще может быть самой обычной бедной попаданкой из глубин своего мира....
"
"– Короткие? Остригли?! – не сдержалась Лиза. – Никто меня не остригал! Я сама... это называется прическа! И длину волос в прическе у нас женщины тоже сами выбирают! Хоть лысыми можно ходить, и никто слова не скажет.
– Демоны! Забудь уже, как было у вас! Здесь короткие волосы у женщин, которые... у недостойных женщин. Которые оступились. Или у рабов...
– У вас еще и рабы есть?! Какой кошмар! – ахнула Лиза.
– Вррах! Совсем не умеешь молчать?
Но сказано это скорее устало, нежели гневно.
Лиза стиснула зубы.
Какое-то время они оба молчали, разглядывая друг друга. У Драра были карие глаза и на удивление густые ресницы. Небольшая горбинка на прямом и в целом аккуратном носу, уже пробивалась темная щетина над обветренными губами и ниже. Только вокруг рубца на левой щеке не было щетины, что еще больше подчеркивало асимметрию мужского лица.
– У меня сейчас дела, вечером поговорим, – промолвил мужчина, а Лиза только сейчас ощутила, как его палец оглаживает ей шею под волосами.
Дернулась назад, прерывая контакт. Супруг не стал ее удерживать, убрал руку.
– Запомнила? Не болтать! Не позорь меня... еще больше, – это он выдал, поджимая губы.
Уточнять Лиза ничего не стала, супруг тоже не соизволил пояснить. Открыл дверь в спальню и гаркнул:
– Помогите леди Такари одеться.
И стремительно вышел.
А у Лизы подогнулись ноги, вновь накатилась слабость после разговора, только здесь даже сесть некуда! На единственном кресле одежда лежит, на постели переворошенное белье и покрывала кучей.
Набежали служанки. Перестелили кровать, на застеленном темном покрывале разложили новую одежду. Опять у платьев холодные цвета, которые не подходили Лизе, но спорить она не стала. Во-первых, дареному коню все равно в зубы не смотрят. Во-вторых, она не хочет сейчас выглядеть красивой: чем меньше на нее будут обращать свое внимание мужчины, тем лучше.
Принесли тазик с едва теплой водой, раздели в четыре руки Лизу, чему она уже не сопротивлялась.
Вначале на нее надели длинную, ниже колена свободную, как балахон, рубаху, затягивающуюся на слишком широком вороте шнуром. Затем на ноги что-то вроде плотных гольф, перетянув их тесемкой под коленом.
