Вечерний город дрожал от ожидания королевской свадьбы. Елизавета Воронцова стояла между женихом и толпой влюбленных глаз, пытаясь выглядеть уверенной в себе хотя бы снаружи. Но усталость и непривычное положение подтачивали ее дух, оставляя лишь слабый кусочек уверенности в том, что она все еще может быть самой обычной бедной попаданкой из глубин своего мира....
А он узнает еще что-нибудь о ее мире, о смекалистых людях, которые там вырастают, то есть о таких, как она сама.
– Да, расскажи что-нибудь, – разрешил он своей супруге, почему-то удивившейся.
– Еще какую-нибудь балладу для детей! – мигом поддакнул Камрин, что отирался совсем рядом в нетерпении.
– Зачем для детей? Лучше какую-нибудь с образными загадками, – перебил Роланд.
– Или о воинах, – вставила и свое слово худдинка за соседним столом."
"И ее поддержали нестройным гулом другие мужчины, в котором затерялось чье-то робкое, едва слышное от кухни ""о любви"".
– Хорошо, будет вам история, якобы для детей, но на самом деле о воине и с загадками, – немного подумав, хмыкнула его женушка.
И стала рассказывать байку о какой-то королеве... лягушке! Вернее, о третьем сыне короля, которому досталась в невесты... лягушка с болота! Да еще и говорящая. На возмущение Роланда, как можно жениться на лягушке, иномирянка велела ему молча ждать продолжения, потому что в ""образных"" сказках на самом деле всегда не то, что вначале кажется.
Рядом негодующе засопел Ульф, Роланд молча скалился, но Драр терпеливо ждал продолжения, делая вид, что не видит намека на него самого. Пусть он и не сын короля, всего лишь графа, но третий же! И в жены ему непонятно что... кто из гиблых мест досталась. Она точно демоница, которая вновь дерзит, «кусается», стоит ей только чуть уступить!
Вот лягушка, заговаривая днем своего супруга-воина и превращаясь по ночам в женщину, уже и невероятную ткань соткала, и пирог невиданный испекла .
""Это Льиза себя описывает?"" – хмыкнул про себя Драр, поглядывая на увлеченную девушку рядом. Глаза блестят, щеки порозовели, легкая лукавая улыбка на губах, руками иногда взмахивает, наверное, как та красавица на пиру. Жаль, что при этом она не на него смотрит.
Камрин, сев прямо на пол у их стола, не сводил восхищенных глаз с его жены, впитывая каждое слово, каждую странную фразу из ее рассказа. И ведь надо признать, что рассказывала иномирянка пусть чудно, но при этом действительно увлекательно, даже его бывалые воины заслушались вроде бы детской байкой. Из кухонных и уличных дверей уже давно вывалили в зал и работники таверны, и деревенские детишки. Кажется, уже и более взрослые добавились, не только дети.
