Вечерний город дрожал от ожидания королевской свадьбы. Елизавета Воронцова стояла между женихом и толпой влюбленных глаз, пытаясь выглядеть уверенной в себе хотя бы снаружи. Но усталость и непривычное положение подтачивали ее дух, оставляя лишь слабый кусочек уверенности в том, что она все еще может быть самой обычной бедной попаданкой из глубин своего мира....
Конечно, никчемную, разве от женщины можно ждать чего-то дельного? Женщины нужны только для рождения наследников, а кого родит она, если у нее нет магии? И король это знал! Значит, он намеренно ослабляет последнего носителя рода Такари?!
А уж когда эта женщина открыла рот! Лучше со степняками лишний раз схлестнуться, даже голыми руками, чем слушать, как она, его жена, при всех требует от короля нарядов! Не за то ли, что живет во дворце уже не первый день? Ведь не мог же король, полный сил мужчина, известный своими подвигами в любовных боях, пройти мимо такой необычной женщины?
Да, она пока слишком худая, нужно откормить, но даже так красивая! Необычайно светлые кожа и волосы, совсем как у риэлей-нелюдей, уже только своим цветом привлекающие к ней внимание.
Какое живое и подвижное у нее лицо, на котором так легко отображаются все ее переживания! Нет, она точно не риэль.
Но придется пока не трогать ее и ждать, чтобы убедиться: она не в тяжести от вррах знает кого. Что тоже не добавляло хорошего настроения Драру.
Ульф же опять раскусил его, всегда чует, старый волк, где у кого слабое место, в которое нужно нанести удар.
– И как иномирянка в постели? Ублажила тебя? – хмыкнул кампаре, когда они встретились на утоптанной площадке одного из внутренних гостевых дворов замка.
– Доставай свой меч, старый пес, а не язык, – рыкнул Драр, положив руку на эфес меча. – Давай-ка разомнемся немного.
– А что такое? За ночь недостаточно устал? – еще больше оскалился Ульф, с превеликим удовольствием выхватывая свой меч.
Драр сделал выпад, крутанулся вслед за увильнувшим Ульфом, опять замахнулся.
– Не, вряд ли она виновата. Ты бы видел, Ульф, какая она утром вышла! Свеженькая, будто совсем не устала, простоволосая, в одном нижнем платье, даже не смущаясь.
