— Если очень надо, дяденька, я могу, — неожиданно подал голос Митька.
— Вы больные оба, что ли? — искренне возмутился Гриша. — Уважить нечисть надо. Ставишь сапог на порог, говоришь что-то вроде: «Домовой, домовой, тут послужил, пойдем и в мой дом». Ну, с небольшими поправками.
— И где мне сапог брать?
Марфа выручила и здесь. Когда мы вернулись в дом, она провела нас к гардеробу, где стояла обувь умершей хозяйки. Я выбрал самый высокий красный сапог. Там же не говорилось, что он обязательно должен быть мужским.
— Кикимора, кикимора, тут послужила, пойдем и в мой дом.
Нечисть словно того и ожидала. Марфа с невероятной ловкостью прыгнула в сапог, демонстрируя в очередной раз наплевательское отношение к физике. Но это ничего, к этому я привык. Затем и бес очутился в портсигаре. Со мной за ворота вышел только Митька. А что, раз уж он так понравился чужанам — надо пользоваться.
— Это что? — спросил Леопольд Валерьевич, указывая на прижатый к моей груди сапог его жены.
— Не могу сказать, — с серьезным видом ответил я. — Но так надо, для дела.
— Раз надо, — кивнул старик. — А что, получилось?
Сначала хотел сказать, что катка была изи. Однако потом вспомнил небольшой беспорядок и разбитый журнальный столик.
— Еле справился. Очень сильная… сущность. Но теперь все будет хорошо, не беспокойтесь. Кстати, Леопольд Валерьевич, может, ваш водитель добросит нас?
— Конечно, Матвей, конечно.
Я садился в машину с легкой улыбкой. В рюкзаке лежали деньги и новые артефакты. В сапоге сидела нечисть. Да, немного невезучая, как и я. Но даже бес не смог кардинально испортить жизнь. Разве кикиморе подобное под силу? Как оказалось, я еще никогда так не ошибался.
Пробуждение было неприятным и сладостным одновременно. И дело не в том, что рядом со мной в очередной раз лежал обернувшийся черт. Слава богу, того как раз не было. То ли Митя понял, что карты это не его, то ли нашел более интересное времяпрепровождение.
По телу, начиная от груди, медленно растеклось знакомое тепло. Вчера я как-то не обратил внимания на то, что хозяин дома даже не сказал: «Спасибо». Был он в сильном подпитии и не понимал, что происходит.
Зато сегодня, проспав нормально в пустом доме, явно оценил масштабы моей работы. И преисполнился искренней благодарностью. Вот именно ее я и почувствовал. Крохи, конечно, но приятно, черт побери. Все, что увеличивало промысел, вбрасывало столько дофаминов, что их бы хватило на слона.
