Потому на шум, доносящийся из кухни, я пытался не обращать внимания до упора. Хотя напоминало это занятие сексом под веселые заводные мультики, где ты все время пытаешься сосредоточиться и все время не получается.
В итоге, когда в дверь забарабанили, я понял, что насладиться благодарностью не удастся и поднялся с кровати.
Снаружи стоял разозленный бес. Нет, Григорий часто гневался. И оправдывал это тем, что подобные эмоции у него в крови. Мол, таким образом бесовство проявляется. Однако сейчас был действительно разъярен. Так сильно, что даже слова не смог сразу подобрать.
— Там эта… чего устроила!
— Того самого! — возмутился бес. — Она всю выпивку вылила! Мы вчера с Митькой всего три бутылки-то и уговорили. Так, чтобы нервы успокоить. День-то какой выдался.
— Гриша, давай к сути.
Если беса не поторопить, он начнет рассказывать, что мы вчера исключительно благодаря его отваге выжили. Хотя, определенная доля правды в этом есть. Гриша влетел в драку с кикиморой с двух ног.
Именно потому я и отменил ранее введенный сухой закон. Вот все же правду говорят: кто не знает историю — у того нет будущего. Ведь и поопытнее меня мужики пытались подобное провернуть. И у всех заканчивалось одинаково плохо.
Потому мы по пути домой и попросили водителя Валерича остановить у магазина. Откуда и вышли с ящиком самого известного русского напитка.
— Я же и говорю, — Григорий начал нормально, однако неожиданно дал петуха, а глаза наполнились слезами. — Я сегодня встаю, а все бутылки под раковиной.
— Гриша, нельзя быть таким ленивым. Возьми из-под раковины, в чем проблема?
— Пустые! — такой боли в голосе я не слышал давно. — Она всю водочку вылила, эта… кикимора.
Причем, последним словом бес явно хотел не обозначить виновницу, а обозвать. И я понимал все его негодование. Лишить мою нечисть алкоголя, на который они имели полное право, это как отобрать конфетку у ребенка. Ладно, конфетку с ликером. И скорее уж у подростка. Но суть одна и та же.
Я со всей решимостью и суровостью, на которую вообще можно было рассчитывать, будучи облаченным в «семейки» с Риком и Морти, ворвался в кухню. Где обнаружил лишь Митю у открытого окна, который размахивал полотенцем и пытался избавиться от запаха гари. Пустые бутылки действительно сиротливо лежали на полу возле раковины. На плите стояла кастрюля того, что изначально должно было быть кашей.
— И вот еще, — ткнул Гриша в гарь пальцем. — Тоже она.
— Я думал, у нас Марфа не кашеварит.
— Нет, конечно.
