— И что? — спросил я.
— Расстреляли меня, сынок, расстреляли. Да не получилось у него, — как-то недобро улыбнулся Васильич. — День тогда очень уж солнечный выдался.
А меня мороз по коже пробрал. Наверное, с опытом и возрастом о таких вещах действительно начинаешь говорить вот так, запросто. Но я пока к подобному не привык. Я после разговора с Ингой много раз по ночам ворочался и думал. Тогда в ее кабинете сказал, что готов без всякого зазрения совести убить Вранового.
Наверное, морально и правда был готов. Но все сильно зависело от обстоятельств. Если бы он на меня опять попер — то точно без вариантов. Я же не настолько человеколюб. А вот окажись рубежник в беззащитной ситуации, в силах ли я перерезать ему горло?
Что я точно понимал, что не смогу с такой ухмылкой сказать про солнечный денек и смерть несостоявшегося убийцы. Я знал, что последние прозвучавшие слова надолго зависают в воздухе. Поэтому, чтобы хоть немного развеяться, решил поговорить о всякой чуши.
— Федор Васильич, а Газманов не из ваших? Не из правцев?
— Ну, он же вечно поет, что ясные дни оставляет себе. Да и не стареет почти.
— Нет, наверное, — неуверенно ответил сосед. И добавил уже громче, тряхнув головой. — Да не, не может быть. Я бы точно знал… Вот и пришли.
Он посмотрел на небо, по которому плыли облака, загораживающие солнце, и неодобрительно нахмурился. А потом приложился к валуну и едва поднял его.
— Говорю же, сил сегодня мало. Матвей, поди сюда.
Вот что осталось в Моте неизменного, я всегда помогал старикам. Да, порой это выходило боком, как в случае с хистом, но вот ничего не могу с собой поделать. Такой уж хороший человек.
Вдвоем нам не без труда, но удалось сдвинуть здоровенный камень.
— Пойдем, — сказал Васильич и скрылся в черном зеве пещеры.
Сделал это он так быстро, что у меня даже не осталось времени испугаться. Хотя я и обернулся к замершей в отдалении нечисти.
— Вы это, если что, будьте наготове.
Что именно будет в качестве «если что», я пока не придумал. Да они и сами не догадывались. Но Митя утвердительно кивнул.
С другой стороны, я же видел, что солнце и правда как-то воздействует на Васильича. А в пещере его нет. Соответственно, в темном помещении я сильнее. На всякий случай прислушался к внутреннему голосу — этот мерзавец спал, как убитый. Либо ему самому было интересно, что же случится.
Я положил ладонь на рукоять ножа и шагнул вперед. Глаза рубежника в очередной раз сыграли добрую службу. Стоило выплеснуть чуть-чуть хиста, и я разглядел длинный коридор, уходящий куда-то вниз. Интересно, Василич нашел это место или вырыл сам? Так-то времени у него было достаточно, да и мужик он упертый, кто знает?
Но вообще, здесь было мрачновато. Подземелья в принципе не располагают к умиротворению.