Но стоило ему отхлебнуть травяной отвар, заменяющий здесь чай, и поставить чашку, как он уже вернул себе самообладание.
— Что за хист? — спросил я на автомате.
Однако удостоился лишь слабой улыбки. Ну да, о таком рассказывать не принято. Вот и Рехон дал понять, что на эту тему мы беседовать не будем.
— Я вернулся в Фекой. Потому что теперь у меня была сила. Теперь я мог стать стражником. Так и вышло. Фекойцы сделали вид, что ничего не было. Предпочли забыть обо всем. Минуло несколько десятилетий. Для рубежника — мгновение, для обычных людей — жизнь. Моя мать умерла от старости и невзгод, пока я убивал тварей и нечисть, прирастая в рубцах. Моя душа пылала злобой и ненавистью ко всему живому. Потому я ходил в самые опасные походы. Не думая, что вместе с рубцами вызываю все больший страх у жителей крепости.
— Все закончилось, когда ты стал ведуном?
— Гноссом, — поправил меня Рехон. — Здесь это зовется так. Да, Гитердор с самого первого дня смотрел на меня с опаской. Как и на любого проклятого. А когда я достиг уровня гносса, высказался вполне ясно. Теперь даже мои заслуги перед Фекоем не могли перевесить ужаса из-за проклятия Скугги. Уже тогда моя внешность начала меняться. Единственное, он посоветовал, куда мне можно отправиться. И я ушел в Нирташ.
— Много чего. И плохого, и хорошего. В основном, конечно, плохого. Наверное, если взвешивать мои поступки на весах, то я сделал намного больше зла, для других, чем добра.
— Кто из рубежников не убивал? — усмехнулся Рехон. — Может, ты? Видимо, нет, Бедовый Матвей. Я о другом зле. Беспричинном, рождающимся из пустоты, словно из ничего. Зле, которое нельзя предсказать и от которого невозможно укрыться. Так я стал гьяном, знающим рубежником.
— Кощеем, — перевел я сам для себя его слова.
— И постепенно мой опыт стал превращаться в мудрость. Я понял, что нет смысла все время стремиться к силе и власти. Потому что это путь в никуда. Я видел тех, кто шел тропою воинов, никто из них не доживал до старости. И, как правило, умирали они всегда плохо. Тогда я понял, что нельзя тратить хист на любую прихоть, потому что его восстановление потребует жертв от Скугги. Главное, чего должен придерживаться рубежник, — умеренность. Посмотри, на моем столе множество еды. Но я не стремлюсь съесть ее всю.
Что, кстати, было правдой. Все это время ел только я. Рехан лишь отщипнул немного мяса, разве что выпил несколько кружек травяного отвара. Что удивительно, множество испытываемых эмоций никак не повлияло на мой аппетит.
