Возвращение к теме паразитов в реальной жизни: помимо сканирующих червей и лямблий, главный герой вынужден сталкиваться с новым видом — риелторами. В мире бизнеса он обнаруживает новые виды «нечисти», готовясь к продолжению борьбы в этой опасной специальности.
Злыдень, несмотря на испуг, увидел деньги и не смог удержаться, чтобы не завладеть ими противоправным путем. Ну, и вляпался в печать, само собой. Уголовный кодекс он такой, промашек не прощает.
Пока нечисть бесновалась, я с интересом разглядывал злыдня. Ростом он оказался крохотного, не больше двадцати сантиметров. Оно и понятно, как еще в печь залезешь? И весь какой-то несуразный, перекособоченный. Вроде не горбатый, но сильно сутулый. Да правое плечо еще вверх задрано. Рот тоже уполз к левому уху, один глаз меньше другого.
— Для прапорщиков и злыдней поясняю. Ты вляпался в Мышеловку по самое не балуйся, — сказал я. — Будешь дергаться, это не балуйся оторву. И можешь бегать до умопомрачения, только силы потратишь. Но пока я не захочу, оттуда не выберешься.
Злыдень замер, с гневом оглядывая меня. Я даже примерно понимал, что он чувствовал. Больше всего нечисть хотела сделать со мной что-нибудь плохое. Но куда уж там. Он на дне пищевой цепочки, сила не превышает один рубец.
— Э, надо че? — спросил злыдень.
Говорил он странно, с каким-то незнакомым диалектом. Будто не местный был.
— Все просто, ты находишь себе другой дом. Старика оставляешь в покое.
— Э… по беспределу… В своем праве.
Я теперь понял, что это за диалект — так, наверное, говорят в заведениях, где содержат слабоумных. Злых, тупых, зависших на начальном этапе развития.
Злыдень действительно был не в состоянии разговаривать сложноподчиненными предложениями.
Даже сейчас было видно, как немногочисленные шестеренки в его голове с трудом крутятся. Бедняга, ему, наверное, и думать больно.
— Типа это… мой старик, — наконец выдал он.
— Ты если не в курсе, крепостное право отменили. Кре-пост-ное пра-во от-ме-ни-ли, — сказал я ему по слогам. — Теперь я за этим стариком приглядываю, он мой четвероюродный дядя по материнской линии троюродной сестры сводного брата.
Было видно, что злыдень сломался еще на слове «материнской». Конечно, проще бы убить его. Однако нечто внутри меня говорило, что так делать нельзя. Ощущение было примерно такое же, как когда я увидел спиритуса. Вот тогда тоже возникло чувство, что все происходит «по беспределу», как выразился злыдень. Правильно говорят, что и у дураков можно чему-то поучиться.
Подытоживая, убивать злыдня было не за что.
