Матвей Зорин — рубежник, способный видеть нечисть, которая остается невидима для обычных людей. В его доме обитает бес, с чертями он знаком, а с лешим даже дружит. Теперь специалист по паранормальному вынужден решать все более опасные и сложные дела, связанные с миром потусторонних существ.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Бедовый 2. Специалист по нечисти» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Матвей Зорин — рубежник, способный видеть нечисть, которая остается невидима для обычных людей. В его доме обитает бес, с чертями он знаком, а с лешим даже дружит. Теперь специалист по паранормальному вынужден решать все более опасные и сложные дела, связанные с миром потусторонних существ.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Дмитрий Билик Прочее|Неотсортированное подборки серии
Матвей Зорин — рубежник, способный видеть нечисть, которая остается невидима для обычных людей. В его доме обитает бес, с чертями он знаком, а с лешим даже дружит. Теперь специалист по паранормальному вынужден решать все более опасные и сложные дела, связанные с миром потусторонних существ.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
На самом деле подобных было великое множество. И все, что они совершали — усиливали действие хиста на непродолжительное время."
"Но сейчас Врановой выложил камень нужным рисунком для запретного ритуала. Затем скинул мешок и, схватив за рыжие волосы, достал бесовку. От подобной жестокости она даже застонала и пришла в сознание. Вот зря ее называли дурой. Ирина сразу поняла где находится и с какой именно целью. Вряд ли для того, чтобы в извращенной форме заняться тем, что у нее лучше всего получалось.
— Пожалуйста, не надо, — стала причитать она. — Я сделаю все, что вы хотите. Пожалуйста, не убивайте.
— Ты не на что не годишься, — презрительно скривился Врановой. — Но хотя бы твоя смерть не станет напрасной.
— Я…
Она не договорила. Захлебнулась в собственной крови, которая вырвалась из разрезанного горла. Пентти с определенным наслаждением смотрел, как жизнь проворно вытекает из бесовки. Чуть даже не забыл, ради чего он все это затеял. Однако вовремя спохватился и забормотал нужные слова на финском.
При этом он чертил линии, кровью и хистом бесовки, создавая правильный рисунок. А когда Ирина окончательно затихла, выбросил ее прочь, как ненужную куклу. Которую дарят на день рождения капризной девочке, но та забывает о ней через пять минут.
Главную цель бесовка выполнила — стала первой кровью в ритуале по созданию нежити. Мерзкого существа, которое на родине Пентти звали «перверсси», а русские именовали вурдалаком.
Врановой закончил ритуал, с трепетом прислушиваясь к звукам в надвигающемся вечере. Тишина. Неужели он что-то сделал неправильно? Неужели забыл нужное слова или ошибся в воспроизведении? Последний раз призыв вурдалака Пентти применял еще в Суоми. Подобное там даже не считалось нарушением закона.
Это проклятые русские чистюли жуть как не любили нежить. И всеми известными способами следили за возможными попытками ее возникновения.
Ведь нежить редко, но могла восстать и без помощи рубежников. Достаточно, чтобы возле свежей могилы отдала богу душу нечисть. Хотя те же чужане и считали, что у нечисти нет души. В общем, смерти даже самого завалящего черта было вполне достаточно.
Пентти в свое время объяснял его наставник. Тот самый, суомский. Выходило, что на облик нечисти могло повлиять множество факторов. К примеру, если чужанин был злой, то его хист, смешиваясь с хистом нечисти, мог породить вурдалака. Как раз случай Вранового.
Если пролито много крови, да хиста достаточно, то появлялся упырь. Тоже нежить, но уже разумная. Хотя разумность у него было весьма относительная. Если нечисть или рубежник сильные, а возле их места гибели чуть не братская могила, то миру являлся дый. Или лич, как было более привычно для слуха Вранового. К счастью, на своем веку он подобного не видел.
