Утро взбирается на чердак моей спальни, окна вваливаются жаркими лучами и согревают босые ноги Натальи. Она лежит неподвижно, как моль на гладком стекле, обнаженная, словно позаимствовавшая из альпийской сказки идею бытия. Я тихо зову ее своим именем, но она лишь шевелится в ответ — рот коснулся её рта, приглашающе....
Похоже, «Бедовый 3. Княжий человек» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
К тому же, тут деньги вроде сами в руки идут. Поэтому я подумал именно так, как каждый человек, испытывающий проблемы с алкоголем. Что с завтрашнего дня начну новую жизнь.
Интерлюдия
Компания у самой кромки леса больше напоминала сборище реконструкторов, перемешанных с разных эпох, стран, сословий. Были здесь женщина, облаченная в легкую кольчугу, низкорослый крепыш в простой льняной рубахе, модный могучий здоровяк и кое-как одетый худой человек…
Рубежники не переживали по поводу внешнего вида. Главное, что их волновало — удобство и безопасность.
"— Компас, давай скорее, долго ждем уже, — обратился дюжий здоровяк к невысокому крепышу.
— Ты же знаешь, что это так быстро не работает, — сердито ответил тот. — Нужно настроиться.
— Так настраивайся.
— Я пытаюсь, только ты отвлекаешь.
Коротышка достал потасканную тряпку, положил ее на траву и провел сверху рукой. Со стороны казалось, будто здесь происходят съемки бюджетного выпуска «Битвы экстрасенсов», перекупленные каналом «Домашний».
Потому что тряпка некогда была рубашкой и принадлежала их заклятому врагу. Теперь заклятому. Жизнь рубежника представлялась странной и порой непредсказуемой. Вчерашний приятель сегодня мог стать недругом, а правая рука воеводы ныне быть законоотступником.
— Есть, — поднялся на ноги коротышка.
— Федя, ты как? — спросил здоровяк.
И все поняли, о чем он говорил. Помимо предчувствия скорой смерти любого, Федя мог предсказать возможную гибель знакомого ему рубежника. Причем, для последнего, Моровому не надо было находиться вблизи человека. Вот только для этого приходилось «настраиваться» на объект.
— Пока, типа, ничего, — мотнул головой Моровой. — Либо я его не чувствую, либо…
«Либо мы не сможем убить Вранового», — закончил каждый из собравшихся у самой кромки леса про себя.
Единственная девушка, точнее крепко сбитая женщина, которую во времена Рубенса, носили бы на руках, дрогнула. Она дернулась, зазвенев кольцами кольчуги. А после вытянула руки к небу, будто стреляя из невидимого лука. И тут же небольшая птица, рассекающая крыльями синее небо, камнем рухнула вниз.
— А че? — спросила она, когда остальные обернулись на нее. — Сами же знаете, с кем дело имеете.
