Утро взбирается на чердак моей спальни, окна вваливаются жаркими лучами и согревают босые ноги Натальи. Она лежит неподвижно, как моль на гладком стекле, обнаженная, словно позаимствовавшая из альпийской сказки идею бытия. Я тихо зову ее своим именем, но она лишь шевелится в ответ — рот коснулся её рта, приглашающе....
Похоже, «Бедовый 3. Княжий человек» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Однако все мысли унеслись прочь, когда истекающий кровью Компас стал извиваться на земле, подобно ужу, которого бросили на сковородку. Впрочем, любое сравнение меркло перед реальностью.
Каждый рубежник знал, что нет ничего страшнее, чем оставленный хист в умирающем теле. Промысел заставит испытать такую боль, которой можно лишь пугать врагов. И единственная мысль, терзающая тебя, будет — как избавиться от хиста.
Если рубежник умирает от болезни или наложенного проклятия, то боль станет не такой сильной. Хотя вполне ощутимой.
"К сожалению, рубежники не взяли с собой кандидата на промысел из какой-нибудь богатой дворянской семьи. Потому что они были жестоки и расчетливы. И оказались готовы к тому, чтобы Врановой, мучимый болью и ужасом, рассказал им все про свои возможные секреты, про спрятанные артефакты и прочие нужные вещи.
Теперь же собственное коварство обернулось против них. Капилляры в глазах Компаса полопались, несмотря на открытую рану вены вздулись, из ушей и носа потекла кровь, ногти растрескались и посерели.
Смотреть на рубежника было больно. Единственный, кто не мог отвести взгляда, оказался Моровой. Он смотрел на погибающего товарища с вожделением маньяка, который прижал свою жертву к стене.
Печатник сплюнул еще раз. Ему было мерзко от того, что он собирался сделать. Однако поступить «по совести» или «благородно», казалось даже не глупостью, а скорее никому не нужной блажью.
Он склонился над Компасом. Так, чтобы несчастный зафиксировал его в фокусе своего внимания. Легонько дотронулся и произнес.
— Скажи, где твой схрон и обретешь быструю смерть. Мы поможем, Компас, скажи.
При жизни, этот коренастый крепыш был упертым мужиком. Не существовало силы, которая бы поколебала волю Компаса. Кроме хиста. Промысел всегда все расставлял по своим местам. Обретая великую силу, люди понимали настоящую цену дружбе, словам, поступкам.
Потому теперь у Компаса не было другого варианта.
И Компас рассказал. Все, за несколько секунд. Коротких для Сани и невероятно длинных для умирающего. Он тараторил так быстро, как только мог.
Компас и не думал обманывать.
