Главный герой Мотя снова попадает в беду из-за своей доброты. На этот раз ему предстоит помешать Рехону убить отца и разрушить Выборг, а заодно попытаться открыть загадочный ларь. Новое приключение грозит стать самым опасным испытанием в жизни нашего героя.
Раздел Chitat.online для книги «Бедовый 9. Царь царей» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Главный герой Мотя снова попадает в беду из-за своей доброты. На этот раз ему предстоит помешать Рехону убить отца и разрушить Выборг, а заодно попытаться открыть загадочный ларь. Новое приключение грозит стать самым опасным испытанием в жизни нашего героя.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Главный герой Мотя снова попадает в беду из-за своей доброты. На этот раз ему предстоит помешать Рехону убить отца и разрушить Выборг, а заодно попытаться открыть загадочный ларь. Новое приключение грозит стать самым опасным испытанием в жизни нашего героя.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Бедовый 9. Царь царей» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я успел укрыться за деревом, слыша, яростный клекот и звук разлетающейся коры. Рядом свалилась внушительная ветка, толщиной с мою ногу, а длиной в два меня. Ну, и кто тут теперь невезучий, а?"
"Рефлексы сработали быстрее, чем здравый смысл. Я подхватил ветку двумя руками, выплескивая промысел без всяких сожалений, крутанулся на месте и обрушил оружие на только что обогнувшего ствола грифона. Прямо на голову, аккурат между клювом и глазами. Потому что нечего высовываться из-за дерева, не зная броду. Ну, или как там правильно в той поговорке?
И серый гигант внезапно замер. Не потому что готовился грохнуться в нокаут. Как я уже определил опытным путем, грифоньи головы на редкость крепки. И будто словно созданы для того, чтобы в них бить. Видимо, прежде еще не находилось смельчака, не побоявшегося выйти на бой с этим гордым созданием.
Я же, немного приободренный временным успехом, решил его развивать. Потряс здоровенной веткой, выступающей сейчас в роли дубины и самым суровым голосом произнес:
— Еще раз попробуешь меня укусить, я тебе еще засандалю. Чего стоишь, глазами хлопаешь? Я знаю, что ты меня понимаешь.
И вот теперь нечисть, неразумная по всем рубежным классификациям и вполне разумная по моим внутренним убеждениям, сделала сначала один шаг назад, потом второй, третий. И неожиданно поклонилась, при этом не сводя с меня взгляда. Точнее с ветки в моих руках.
— Так-то. А теперь иди там… ну, куда шел.
Нечисть нерешительно побрела к гнезду, все еще оглядываясь на меня. Я же тоже, не сводя взгляда с пернатого создания, вернулся к Егерю. Точнее помолодевшему морщинистому мальчишке, который чуть ли не плясал на месте.
— Как ты его — на. И он замер. Я просто в шоке. И ты такой… Ну, дела…
— Ничего такого, — спокойно ответил я, хотя сердце бешено колотилось. — Как у нас говорят, бей грифона молотом, будет грифон золотом.
— Я понял. Короче, пожестче с ним надо. А я наоборот, все через ласку пытался. Еду вкусную там принесу или еще чего. Дела… Короче, Матвей, спасибо тебе большое.
Он протянул руку, которую я, чуть усмехнувшись, пожал. Правда, моя ухмылка молниеносно сползла с лица, потому что все вокруг потемнело. Много ли стоит благодарность обычного рубежника? Едва ли. Много ли стоит благодарность опытного профессионала, которому ты приоткрыл завесу тайны в его деле? Целого рубца. Ну, или сколько там оставалось до повышения?
Я завалился на мокрую траву, забившись в сильных конвульсиях. Не было ни леса, ни грифона, ни Егеря. Лишь наступающая со всех сторон темнота, боль перемешанная с наслаждением. А еще единственная мысль, которая продолжала долбить виски: «Кощей, кощей, кощей».
Глава 16
Рехон встретил нас спокойно, будто бы даже равнодушно. Однако в его глазах читалась самая настоящая обида.
