Главный герой Мотя снова попадает в беду из-за своей доброты. На этот раз ему предстоит помешать Рехону убить отца и разрушить Выборг, а заодно попытаться открыть загадочный ларь. Новое приключение грозит стать самым опасным испытанием в жизни нашего героя.
Раздел Chitat.online для книги «Бедовый 9. Царь царей» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Главный герой Мотя снова попадает в беду из-за своей доброты. На этот раз ему предстоит помешать Рехону убить отца и разрушить Выборг, а заодно попытаться открыть загадочный ларь. Новое приключение грозит стать самым опасным испытанием в жизни нашего героя.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Главный герой Мотя снова попадает в беду из-за своей доброты. На этот раз ему предстоит помешать Рехону убить отца и разрушить Выборг, а заодно попытаться открыть загадочный ларь. Новое приключение грозит стать самым опасным испытанием в жизни нашего героя.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Бедовый 9. Царь царей» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Проклятый кощей был наглухо отбитым психопатом, но никак не дураком.
— Какие проблемы?
— Ты знал, что многие ведуны сознательно не становятся кощеями? Доходят до самой границы, но последний шаг сделать не решаются.
Перед глазами почему-то встала Спешница. Нет, не в том, полуобморочном состоянии. У меня возник образ сильной и мудрой старухи, которая в прямом смысле замерла в нерешительности. Ведь она действительно остановилась на девяти рубцах. Вот только непонятно, сознательно или по издевке судьбы?
— Рехон, если хочешь, чтобы люди тебя любили, нужно говорить сразу полными предложениями.
— Любили⁈ — усмехнулся проклятый.
— Ладно, не так сильно ненавидели.
Почему-то этот ответ устроил моего попутчика.
— Это называют проклятьем рубежников. И приходит оно именно на десятом рубце. У кого-то практически сразу, у кого-то со временем. Хист все плотнее сплетается с твоей душой. И требует все большей отдачи…
— Что значит все большей отдачи?
— Раньше ты должен был просто делать то, что требует твой хист. Часто или нет — практически не имело значения. Единственная кара была, если бы ты совсем игнорировал хист.
— Если бы он требовал убивать младенцев, но ты не хотел, — сходу предложил я один из примеров, который пришел в голову.
— Да. Промысел в таких высыхает, и они становятся хуже чужан.
— Почему?
— Потому что уже вкусили истинной силы. Потому что их тело стало питаться высшей энергией, но более не получает ее. Жалкое зрелище. Высохшие и несчастные уродцы, для которых смерть является истинным спасением.
Мне вдруг стало понятно, что на своем жизненном пути Рехон точно встречал подобных персонажей. И, судя по презрению в его голосе, было совершенно ясно, что выходило из этих встреч.
— С десятого рубца хист становится требовательнее, — продолжил проклятый. — И ненасытнее. Его приходится все время подпитывать, иногда чтобы просто оставаться на прежнем уровне. А игнорирование промысла приводят к чудовищным мукам. Шаг за шагом ты становишься его невольным заложником."
"— Рабом лампы, — негромко проговорил я, понимая весь масштаб свалившегося трындеца.
— Все так. Думаешь, мне самому нравится творить все эти беспорядки и сутолоку? Глядеть на бесчинства, членовредительство, а иногда и смерть?
— Думаю, что да, — без всякого стеснения сказал я.
— Нет, — вполне серьезно ответил Рехон. — Когда-то, в самом начале, подобное казалось забавным. Со временем наскучило, теперь вызывает отвращение. Но вместе с тем ты ничего не можешь сделать. Твое сознание станет частью хиста, а не наоборот.
— Это мы еще посмотрим, — сердито сказал я, выруливая на трассу.
Правда, перед глазами встали Созидатель и Стынь. Первый все время воспроизводил тварей, которых едва ли любил.
