В темном лесу жуткие события начинаются: Даниил выглядывает из окна, старичок тревожно зовет его на помощь. Черноволосый мужчина отдает волю, скидывая плащ и убегая. Женщина предупреждает о серьезных последствиях убийства старухи. В воздухе повисает необъяснимый мрак, пронизывающий все вокруг....
— Ты же вроде говорил, что только по праздникам пьешь, — ответил я из ванны, моя руки.
— Так если живые и здоровые, неужели не праздник?
— Резонно.
— У тебя где стопки? Найти не могу.
Я дошел до кухни и открыл дальний ящик шкафа. Туда из-за плеча уже заглядывал Григорий. Зря, потому что в углу стояла икона, оставшаяся от бабушки. Меня она как-то смущала, поэтому я решил ее убрать. Ожидал, что сейчас бес зашипит, от него пойдет дым или произойдет что-то такое, сверхъестественное. Но нет, Григорий самоубиваться не торопился.
— На тебя иконы не действуют?
— А должны? — поинтересовался он.
— Ну не знаю. Вроде, бесы с церковью не особо дружат.
— Ты мне скажи, друг мой хороший, а до церкви бесы как жили?
— Не знаю, — ответил я. — А жили?
— Жили не тужили. Потому глупостей не говори. А то фильмов насмотришься, еще на волколаков с чесноком попрешь.
— На кого? — не понравилось мне само слово. Веяло от него чем-то нехорошим.
— Не повезет, узнаешь.
Только тут бес принюхался, словно от меня чем-то смердело.
— Ты где так истратился? Хиста почти не чувствую.
— Да денек у меня выдался тот еще.
К слову, ноги действительно подкашивались. Будто из меня все соки выпили.
— Так рассказывай.
Бес меж тем деловито и быстро порезал колбасу, сыр и овощи. А говорит, что готовить не умеет. С другой стороны, это же не еда — закуска. Я разлил коньяк по рюмкам.
— Давай, за знакомство, — сказал я, понимая, что день выдался чересчур длинным.
— За взаимовыгодное сотрудничество, — поддержал бес.
Пил Григорий тоже сноровисто, с видом профессионала. Опрокинул рюмку в себя, даже не поморщился. Потом выдохнул в кусок колбасы и только спустя несколько секунд шумно зажевал.
— Ох, пошла родимая, — сказал он. — Ты рассказывать-то будешь или нет? Одна голова хорошо, а две…
— А две — это у вас что-то с хистом, — пошутил я. — А если серьезно…
Говорил я долго. Григорий успел махнуть две полные рюмки. Но слушал внимательно, будто бы даже сосредоточенно. И только когда я закончил, укоризненно покачал головой.
— Везет тебе хозяин, словно в понедельник родился.
— Есть такое, — согласился я. — Это у меня с самого детства. Своеобразная прививка от счастливой жизни.
— А встретил ты не кого-нибудь, а Вранового.
— Еще раз и по буквам.
— Врановой, он воеводы помощник. Злой рубежник, за порог ведуна шагнул. Хотя прошлой моей хозяйки и слабее. Злой, жадный и нелюдимый. Из чухонцев.
— Из кого? — не понял я.
— Ну из этих, как вы там их кличите, финнов.
