В темном лесу жуткие события начинаются: Даниил выглядывает из окна, старичок тревожно зовет его на помощь. Черноволосый мужчина отдает волю, скидывая плащ и убегая. Женщина предупреждает о серьезных последствиях убийства старухи. В воздухе повисает необъяснимый мрак, пронизывающий все вокруг....
И перед тем силой разбрасывался направо-налево. Тебе надобно научиться хистом правильно пользоваться, только когда следует.
— А как это?
— Вот те нате, хрен в томате, — вздохнул бес. — Нечисть будет рубежника промыслу учить. Если совсем просто, ты ходить должен, словно воду в коромысле носишь. Осторожно, бережно, понимаешь?
Я честно помотал головой.
— Словно до ветру хочешь сильно, но бежать мочи нет. Иначе разбрызгаешь. Так понятнее?
Я кивнул. С аналогиями у беса был полный порядок.
— А чего ты ржал-то?
— Ржут кони, да и то, когда овса мало.
Он покрутил возле головы, явно намекая, с чем у меня еще могут быть проблемы. А после продолжил.
— Ты будто ходишь, спички у всех спрашиваешь, а у самого полный короб в кармане.
— По-русски и медленнее. Я понял, что по образности тебе надо мастер-классы давать.
— Вот это знаешь что? — он ткнул в кулон пальцем. Однако не коснулся.
— Знал бы — не спрашивал.
— Спящее око. Простенький амулет, но хозяйка его не просто так положила. Пока он на тебе, едва ли другой рубежный хист твой почувствует.
Я вздохнул. Да, глупо получилось.
— И как он работает?
— Каком кверху. Надеваешь и носишь. Правда, артефакт для ивашек. До той поры будет лишь действовать, пока ты до ведуна не дорастешь. Тогда новый амулет придется делать, если нужда возникнет. А это деньги и мастера хорошего искать. У нас таких точно нет.
— Это что? — указал я на нож.
— А сам как думаешь? Оружие.
— Тетрадь? — ткнул я на кожаную обложку.
— Хозяйкина книга. Много чего туда писала, про зелья, отвары, заговоры, даже про рубежников и нечисть.
— Так она пустая! — возмутился я.
— Значит, хист тебя еще не принял. Не готов ты к мудрости. Да ты не переживай, дай срок, все будет.
— Ага, если меня раньше не найдут и не убьют. Ведь хозяйка не зря про врагов говорила, так?
— Не зря, ой не зря.
— Кто ее так не взлюбил?
— О том не могу говорить, — для убедительности бес даже закрыл двумя руками рот.
— Угу, надеюсь, перед тем, как меня будут убивать, у них найдется минутка, чтобы все объяснить.
— Деньги я могу у себя подержать, — уже сунул загребущую руку к серебрянным монетам бес. — Для сохранности.
— Вот если тронешь, тогда я точно за твою сохранность не отвечаю.
Григорий пропустил мое замечание мимо ушей.
