Автор
Начинаем с разочарования далеко от идеала, чувствуя себя обманутыми в мире, полном не только радужных красок, но и тайн. Здесь каждый из нас должен действовать вопреки светлым идеалам, чтобы сохранить чистоту души. Книга о том, как принимать жесткие реалии жизни безупречно....
Например, на основании деУПАнизации или еще чего-либо… Не представляю, что я, сломав всё это, начинаю сооружать там памятник воинам НКВД или украинцам-ковпаковцам. Хоть все они были украинцами, но там они чужие. При всём при том у нас на посёлке, в ДК шахты им. В.М. Бажаново, был директором мужик, которому в своё время УПАвцы вырезали звезду на спине и отрезали ножовкой руку. Сразу после войны его призвали в армию, служил на Западной Украине и имел неосторожность куда-то пойти один. Чудом остался жив. Моя бабушка работала в этом клубе, и мой отец видел его, общался.
Представляете, что я с детства слышал о бандеровцах?! В копилку моей детской ненависти к этим людям добавил фильм «Государственная граница»: тот эпизод, где они живьём сжигают раненого старшину-пограничника и хладнокровно смотрят на это. Не зная еще этого слова, я охуел! «Нашего старшину! В зеленой фуражке, как у дяди Кости! В мирное время!» Такое могли делать, только заклятые враги!
Так вот, при всём моём идеологическом воспитании, я не вижу себя, приехавшим в Камьянку и навязывающим свою точку зрения.
В Камьянке я гостил в семье Петрів. У них два сына и дочь. Мальчикам, которые показывали мне местные достопримечательности, было тогда 12–14 лет. Когда моя семья в 2012 г. приезжала туда без меня, то мой сын сдружился с ними. Сейчас они оба призывного возраста: пошли ли они воевать, попали под мобилизацию, может я на них сейчас смотрю в прицел? Жалко, если погибнут, по-человечески жалко…
Но сейчас на мне форма и, глядя в прицел, я жалею только о том, что этих так беспечно гуляющих солдатиков нельзя ничем уебать.
* * *Понаблюдав сутки, решили заходить в балку ночью — все десять человек, и Хлеб с нами напросился. Ноябрьский ветер. Непроглядная тьма. Я тупо не вижу впереди идущего, хотя идём впритык. Подошли к НП.
— Чи-чи.
— Чи-чи-чи.
Дальше — нейтральное поле.
Док, один из бойцов, который сидел на НП перед тем, как мы пришли, сказал:
— Мне кажется там в балке укропы… Мы видели сияния от фонариков… Скажи, Кот…
— Да, что-то бликало.
Кот отморозок. Будь там хоть 10 фонариков, он бы туда пошел. Я понимаю, что надо быстро всех переубедить.
— Это где-то вдалеке, надо идти.
В этой ебаной степи, политой кровью, перепаханной разрывами, с костями мехводов мне страшно.
