Автор
Начинаем с разочарования далеко от идеала, чувствуя себя обманутыми в мире, полном не только радужных красок, но и тайн. Здесь каждый из нас должен действовать вопреки светлым идеалам, чтобы сохранить чистоту души. Книга о том, как принимать жесткие реалии жизни безупречно....
Прикольно…
От разных милитари-ебланов можно услышать самогонолуковоокопный сблёв: «Мы тут воюем, а кто-то сейчас в кафе сидит. Всех их, сука, сюда!» А я подумал: «Как хорошо, что не все люди у нас воюют, потому, что тогда пришлось бы возвращаться с фронта в увал не в этот красивый праздник жизни, а в вымерший город с пустыми улицами, тёмными витринами, угрюмыми лицами, стаями бродячих собак — как тогда в Горловке летом. Не очень приятно. Долго в таком мрачном ритме тяжело протянуть. После разрушенных посёлков, небритых лиц сослуживцев, смертельной опасности и окопов, хочется хапануть, как свежий воздух, мирной жизни, посмотреть на пьяненьких девушек…
Мы сигналим красавицам в ответ…
ШАХТА"
"(Макеевка.
«Я есмь…» — сложное для понимания место.
* * *Выхожу в ночь на работу в шахту. Не могу привыкнуть к ночным сменам: организм рубит спать. Утром могу рано вставать, а вот ночью работать мне очень тяжело. Какое-то изнасилование организма, когда он вырубается, а ты даёшь ему физические перегрузки.
— Какие-то вы слабые стали! Вот мы раньше вообще домой не ходили: выехали с ночи, у нас два бутыля самогона.
— Конечно, блять, вы возле химзавода не росли. В деревнях все родились, на свежем воздухе и молоке росли, потом понаехали на Донбасс. Сука, лифты, чтобы выйти крестили и на троллейбусы гавкали… — парирую в шутку я. «Правда, как у них здоровья хватало столько бухать?»
Я смотрю на угольный (правильно: очистной) забой.
Мой дед приехал на Донбасс семнадцатилетним пареньком в 1955 году и залез в эту шахту. Тогда ещё женщины в шахте работали.
