Автор
Начинаем с разочарования далеко от идеала, чувствуя себя обманутыми в мире, полном не только радужных красок, но и тайн. Здесь каждый из нас должен действовать вопреки светлым идеалам, чтобы сохранить чистоту души. Книга о том, как принимать жесткие реалии жизни безупречно....
У нас в секции все собирались на первый этаж, что-то брали, одевали. Всё это среди крика, канонады и сумерек. Подсвечивали только фонариками с зажигалок."
"Одевшись, я спустился на первый этаж: там в коридоре было полно людей — в секциях оставаться боялись, так как в большие окна могли залететь осколки.
— Зону всю разъебашили!
— В трёшку попало!
— Пацаны! Выключайте телефоны! Они по скоплениям телефонов долбят! Братва курсанула!
Слышался грохот канонады. Все лихорадочно начали вытаскивать батарейки с телефонов.
Ага, вот Федя на свободной наре сидит.
— Падай, толстяк… Прикинь, у нас осколком стекла Таджика в ногу ранило: я ему начал перевязывать, он кровь увидел и сознания потерял.
Я сел рядом.
— Блять, а как он соседа рубил тогда топором?
— А его спросил тоже, ха-ха. Он говорит: «Цэ ж моя кровь». Ха-ха! А ты чего оделся так? Бежать собрался?
— Да хуй его знает: не с кем пока.
Канонада стихла, я облокотился на стену и закрыл глаза.
* * *(00:30. 22 июля 2014)Вдруг пронесся слух, что в зону зашли какие-то солдаты, ходят по «стометровке» и расстреливают попадающихся на глаза зэков. Никто не знал, что это за солдаты, но основная версия: всё-таки укропы.
— Здорово. А где солдаты, что стреляли?
— Какие солдаты? Это первый зам с «хозяйкой» бухие: под ноги стреляли кто на первый отряд побежал.
— Так они ж сами сказали при обстреле туда бежать?
— Хуй их знает! Бухие.
Я вернулся на барак.
— Федя! Есть план: пошли глянем, что там на «трёхэтажке» — солдат никаких нет. Это, блять, первый зам с «хозяйкой» были, — мне не сиделось спокойно.
— Я с вами, — говорит Угрюмый.
Мы выходим с «локалки», а весь лагерь словно вымер: нигде ни звука, полная темнота. Короткими перебежками передвигаемся под окнами бараков. Под ногами хрустят битые стёкла.
