Автор
Начинаем с разочарования далеко от идеала, чувствуя себя обманутыми в мире, полном не только радужных красок, но и тайн. Здесь каждый из нас должен действовать вопреки светлым идеалам, чтобы сохранить чистоту души. Книга о том, как принимать жесткие реалии жизни безупречно....
Помню, недавно чая захотелось, а дров нигде не было. Тапок нашел старый: одного хватит литряк закипятить. Вышел в «локалку», только костер разжег, и начался обстрел. Всегда убегали обычно, а тут один тапок — не на простынях же кипятить — я не умею, видел один раз. Кусок простыни лентой отрывают, воду в пластиковую бутылку наливают, крутят бутылку, простынь горит потихоньку, вода закипает. Я пробовал — не получается.
А обстрел хороший такой, от души наваливают. Мины свистят над головой и рвутся где-то недалеко.
Хоть бы сейчас обстрел не начался — с кастрюлей этой бежать… Последняя осталась. Остальные продырявило… Вдруг.
— Е-Е-ЕДУ-У-УТ! — послышался крик с дальнего барака.
* * *«…Кто не дверью входит во двор… но перелазит инде, тот вор и разбойник».
До сих пор не верится, что всё это происходит: минут пятнадцать назад в «локалку», где я варил козлятину, прибежал Старый и каким-то начальствующим тоном проговорил:
— Ну ты идёшь?! За нами приехали! Собирайся!
— То, что ты говорил?.. — я не верил.
— Да, давай быстрее…
Да всё собрано давно. Я со всех ног бегу в секцию, хватаю сумку, что было на тумбочке просто сгребаю. Эх, книги останутся.
Федя на продоле:
— Братан, а козлятина?.
Бегу на «стометровку» — там уже весь лагерь.
— Забираем только 13 человек! Которых на «яму» сажали… — говорил какой-то ополченец в бандане, в разгрузке и автоматом наперевес.
— Вот мы! — кричит Старый. — Влад, давай…
— Так мы ж не были на «яме»?
— Да похуй, я тебе говорю, это за нами.
— А Спартак где?
— Я тут, брат…
Начали всех строить.
— 13 человек! Выйти из строя!
— Пошли, — ободряет Старый. — У меня вот список, — размахивает он каким-то клочком бумаги.
Какое-то столпотворение, хаос. Все громко разговаривают.
— На, дерьжи… — Ахмет суёт в руки какие-то деньги. Вижу глаза Феди.
Мы начинаем идти. Я всё время переживаю, что нас остановят и начнут вникать в списки: вдруг меня там нет, Старый забыл записать, или отменят всё. «Господи, помоги… Господи, помоги». Я не могу вспомнить как мы дошли до КПП. Оно пустое, всё открыто.
Слышны одиночные выстрелы.
