В темных подземельях и таинственных порталах мы бежали вместе с сестрой от преследования мужчины. Я использовала свой дар в защиту, создавая невидимость и призывая магические звуки, чтобы заманить за собой убегающую из пыток деспотическую женщину. Сюда же мы приходили за единомышленниками — ведьмочками, скрывающимися от жестокости в глубинах подземелья....
Лавка мадам Готье"
"Переодевшись, приняв душ, Олих стоял на балконе, наблюдая за тем, как с раннего утра идут приготовления к ритуалу провозглашения Повелителя. Дорога, ведущая к алтарю, была усеяна цветами красного и бордового цвета. По этим бутонам пронесут его почившего отца и похоронят в усыпальнице, рядом с Глазом дракона. Рядом с тем самым алтарем, который благословил ребенком и его, и его ведьмочку. Наготове стояли огромные корзины с белыми и кремовыми бутонами, которые должны будут бросать под ноги будущему Повелителю и его семье.
Жрецы уже вовсю разминали свои глотки, распевая ритуальные песни у алтаря. На площади возле дворца собиралась замковая челядь, подчиненные и просто жители Артавии.
Как примут они его решение? Как отнесутся к его выбору братья?
Позади раздались тихие шаги. Замерев в нескольких шагах от него, остановилась Ирис. Олиху не нужно было оглядываться, он и так узнал ее. По дыханию, по запаху. От нее все еще пахло лесом, в котором она выросла и луговыми цветами. Очень схоже с тем, как пахла его Велма.
— Вы грустите?… — девочка замялась, не зная, как называть его. То ли братом, то ли Повелителем.
— Олих. Зови меня так, — он все же повернулся к ней и протянул ей руку.
Девочка робко вложила в его руку свои пальчики, но брат крепко схватил ее за руку и притянул к себе. Крепко обняв девочку, он зарылся носом в ее волосы.
— Вы меня простили? — дрожащим голосом спросила она.
— Для тебя я только на «ты». И да. Я простил тебя.
Он вытер слезы, бежавшие из ее серебристых глаз.
— Вчера вечером я издал указ, по которому твоей маме, как и всем ведьмам, дарована свобода. Ты наша маленькая принцесса, и имеешь право выбрать для нее любой дом, который только сможет оплатить наша казна.
— Правда? Спасибо! И она может остаться жизнь возле меня?
— Если захочет, то да, может.
Брат и сестра смотрели на занимающийся рассвет и молчали.
— Олих, ты грустишь из-за Велмы?
— Почему грущу? Я думаю, как наказать ее за побег. Она посмела пренебречь будущим повелителем.
— Пффф, — непочтительно фыркнула девочка.
— Ты думаешь?
— Да. Меня же она простила.
— Я не о том. Ты думаешь, МЕНЯ нужно прощать?
Девочка недоверчиво подняла голову и посмотрела на брата.
— Конечно. Не с бухты ж барахты она сбежала? Ты чем-то обидел ее. Это и дураку понятно.
— Вот она, женская логика во всей красе.
— Ага. И женская солидарность. Кстати, когда будешь прощения просить, не забудь ей подарок сделать.
— Угу.
