В темных подземельях и таинственных порталах мы бежали вместе с сестрой от преследования мужчины. Я использовала свой дар в защиту, создавая невидимость и призывая магические звуки, чтобы заманить за собой убегающую из пыток деспотическую женщину. Сюда же мы приходили за единомышленниками — ведьмочками, скрывающимися от жестокости в глубинах подземелья....
Руки мои плотно прижаты к телу его рукой, вторая рука обвила шею, давая моим легким ровно столько воздуха, чтобы я не задохнулась. Его нога фиксирует мои.
— Ты что творишь, ведьма? — раздается над ухом знакомый мне голос. Я бы замерла, если бы и так не была им обездвижена.
— Я сейчас тебя отпускаю. А ты не делай глупостей.
А ведь и правда отпустил. Откатился, переворачивая меня на спину, и снова навалился на меня. Опершись руками вокруг головы, уставился мне в лицо. Так близко, что пришлось буквально дышать его дыханием.
— Ты кто? — спрашиваю. Вот, дура. Коленом — в пах, и бежать. Но нет, лежу и даже едва дышу.
Лыбится и показывает мне свое запястье. А потом раздается шорох и на его скулах выросли чешуйки.
— Так лучше? — в голосе не злость, а даже нежность.
Но не верю. Моя интуиция не просто кричит, а визжит: беги, ведьма, беги!
— Я требую расторгнуть договор.
— Это с чего вдруг? — он явно насмехается над моей беспомощностью. — В подвалы захотела?
Подвалы не так страшны, как он. Не верю я в его доброту. В его нежность! Он опасен. Он сделает мне больно!
— Вы меня обманули.
— Докажи…
Молчу. Чувствую себя маленькой глупой девчонкой под его насмешливым взглядом.
— Урлас Ваш друг.
— Не выкай. И он не друг. Он брат.
— Ну вот, видите.
— И что? Это не доказательство.
Он наклонился ко мне и явно хотел меня поцеловать. Я увернулась и прошептала:
— Что вы делаете?
— Не выкай, — все же поцеловал в уголок губы, провел носом по щеке.
Комок застрял в горле, когда услышала эти слова. Когда зашелестела, исчезая, чешуя, не удержалась и повернулась к нему.
И меня унесло. От жара его тела. От жестокости его взгляда, темного, такого властного, порочного и обжигающего.
И ни единого сомнения — чтобы я ни делала — орала, брыкалась, падала в обморок — договорчик будет скреплен.
Его рука тянется к моему открытому горлу, едва сжимает, и язык врывается в приоткрывшийся ему навстречу рот.
Закрываю глаза и улетаю. Понимаю, что отброшена в сторону простыня, но даже не думаю протестовать. Легко невесомо касается и тут же вырисовывает узоры острым ногтем по нежной коже.
Добрался до того безобразия, что сотворила со мной мадам. Остановился и с шумом втянул в себя воздух. Боюсь открыть глаза, чувствуя, как стыд заливает краской лицо.
— Велма, открой глаза.
