Бетонная плита, которой меня придавил Сумской, вдруг рассыпалась, как песочная.
- Варенька! Держать! Я скоро буду!
Я встал и почувствовал легкое головокружение. Взяв еще одну дольку лимона, запихнул в рот, чтобы освежить пересохшее горло. Налил коньяка полрюмки, и надо было видеть морду Сумского. Он, очевидно, решил, что от потрясения я двинулся умом, а мне всего-то нужно собраться с силами. Я боялся, что ноги, которые казались мне ватными, подведут и начнут заплетаться.
- Спасибо, все было очень вкусно, - сделав «салют» рукой, я направился к двери.
- Арсений! Ты совсем берега попутал? – крикнул вдогонку ошарашенный хозяин кабинета.
Вызвав два такси, я отыскал Ланку.
- Дорогая, мы должны уехать, - поставил я перед фактом, не обращая внимания на ее огорченную моську.
- Сеня, мы же только приехали! Я еще не успела…
- Лана. Мы уже загостились здесь. Поедешь домой, а я по делам, - не желая посвящать жену в подробности нашего визита, озвучил план действий.
Взяв жену под руку, мило улыбаясь направо и налево, мы прокладывали путь к выходу.
- Барсов! Вы куда это убегаете? – тут же, будто сторожившая каждый мой шаг, Элис мгновенно оказалась рядом.
- Элис, все было великолепно, но нам пора. Дела, - я улыбнулся счастливой улыбкой неожиданно помилованного смертника.
- Сеня, сейчас устриц подадут! Прямо с самолета! – как последний аргумент выдала Элис.
Рухнув на заднее сидение машины, я на несколько мгновений закрыл глаза. Напряжение, стальным обручем державшее меня в кабинете, потихоньку отпускало. Но ему на смену ломанулся мощный поток мыслей и вопросов, способный снова меня размазать. И ни один вопрос не имел пока ответа. Хотя здесь нужно, как с веником. Целиком его не сломать, а по одному прутику – легко. Но не сразу.
Поэтому, чтоб снова обрести ясную голову, я должен одну мысль отделить от другой и обмозговать ее. Почему он не шантажировал меня Ланкой? Неужели так заметно, что мое сердце ровно бьется в ее присутствии? Хотя тут еще более тонкий расчет. Не дай Бог, с ней что-то случится, все будут мне сочувствовать – убитый горем вдовец. А если пострадают мои друзья, то от меня вообще все отвернутся – со мной опасно иметь дело.
Второй вопрос, еще более мучительный – как смотреть в глаза Маринке? Не удивлюсь, если она мне с порога на тот же порог и укажет. Страх за своих детей начисто отрубит все дружеские привязанности. И Димка, скорей всего ее поддержит. Вот она, оборотная сторона мести. Изощренная, ядовитая, как притаившаяся в кустах гадюка.
