По тропинке заброшенного шоссе прохладный вечер стучал по стеклам автобуса. Кресла были непривычно пустыми, и только рука женщины с коляской выделялась на фоне остальных пассажиров — чужаки в мире тех, кто знал все друг о друге.
— Вы мне угрожаете? — тихо спросил Саша, в очередной раз ловя себя на мысли об убийстве. Сможет ли он? Справится ли? Не дрогнут ли руки?
— Да ну что ты, мы ведем светскую беседу и фантазируем, — рассмеялся Мясницкий. — А ты подумай, прежде чем отказываться…
— Зачем он вам? Что вы так прицепились к этому ребенку? — Саша шумно выдохнул, взяв себя в руки, и начал осторожно выспрашивать информацию.
— Это взрослые дела, — отмахнулся Глеб Евгеньевич, не желая посвящать его в свои планы.
— И все-таки я хочу знать, если, чисто гипотетически, соглашусь отдать вам сына…
— Надо же мудрые мысли.
— Где гарантия, что вы не убьете его так же, как и всех остальных?
— Ты забываешься. — В глазах Мясницкого блеснул недобрый огонь. — Я не убийца.
— Конечно, лишать людей жизни чужими руками — это не убийство, — усмехнулся Саша, ощутив, что на верном пути. — Ларину подстроили аварию, Павел вышел в окно, и вы, конечно же, не имеете к этому отношения.
— У тебя нет доказательств. — Глеб Евгеньевич отмахнулся от него, как от назойливой мухи, но голос звучал не так уверенно, как прежде.
— Ошибаетесь. — Саша ринулся в нападение. — Доказательств более чем достаточно, и все они в надежных руках. Если со мной что-то случится…
Острая боль внезапно пронзила затылок, звон в ушах оглушил, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Саша рухнул на пол как подкошенный, и под ним образовалась липкая красная лужа.
***
Пребывая в странном состоянии, Саша слышал какие-то звуки, но не мог их идентифицировать. Тело казалось ватным, а сознание потерянным. Едкий запах нашатыря ударил в нос, заставив его неприятно скривиться и чуть приоткрыть глаза, оценивая ситуацию. Голова сильно кружилась, но, как ни странно, не болела. Неясное облако склонилось над ним, упорно пытаясь привести в сознание. Саша не понимал, что происходит, где он и что от него хотят. Последнее, что запомнил, злобную гримасу Мясницкого и оглушающую боль в затылке.
"— Как ты? — Облако оказалось довольно приятной, судя по голосу, женщиной. Саша кое-как сфокусировал зрение и увидел голубую форменную куртку. «Скорая?» — сделал вывод и крайне удивился, не понимая логики в поступке Мясницкого.
