Автор
Погруженный в бездну пустоты, герой впервые вздохнул свежим воздухом после долгого засеивания. Металлический стук и толчок заставили его отскакивать от неожиданности — он рухнул на холодный пол, оступаясь из-за неровностей. Позади осталась жизнь, которую теперь ему предстоит восстановить с самого начала....
Он безуспешно силился припомнить хотя бы одного знакомого человека или обрывок разговора.
Плавно покачиваясь, лифт продолжал подниматься. Томас перестал обращать внимание на противный скрежет цепей, тянувших кабину вверх. Казалось, прошло уже много времени; сколько – точно сказать было невозможно: минуты растянулись в часы, а каждая секунда длилась целую вечность.
Как ни странно, первоначальный страх улетучился, словно рой мошкары, сметенный порывом ветра, и теперь его место заняло сильное любопытство.
Издав скрип, а затем глухой металлический звук, кабина резко остановилась, и сидевшего в углу Томаса неожиданным рывком отбросило на середину лифта. Опершись руками об пол, он явственно ощутил, что кабина постепенно перестает раскачиваться. Затем она окончательно замерла: наступила тишина.
Прошла минута. Еще одна. Томас покрутил головой. Темнота. Он снова ощупал стены, пытаясь найти выход – ничего, лишь холодный металл.
Ничего.
Томас съежился в углу, обхватив плечи руками и трясясь от нахлынувшего страха. Сердце едва не выскакивало из груди.
– Кто-нибудь… помогите… помогите мне! – закричал он.
Каждое слово причиняло нестерпимую боль в горле.
Когда над головой раздался громкий лязг, Томас чуть не задохнулся.
Внутри все похолодело, когда он услышал над собой чьи-то голоса.
– Глянь-ка на этого шанка.
– Сколько ему лет?
– Выглядит как кланк, только в майке.
– Сам ты кланк, балда стебанутая.
– Черт, у кого-то ноги воняют!
– Надеюсь, путешествие в один конец тебе понравилось, Шнурок.
– Точно, обратного билета уже не будет, брат.
Чувство полнейшего замешательства овладело Томасом."
"Странные голоса отдавались в голове эхом, некоторые слова он слышал впервые, другие казались отдаленно знакомыми. Прищурившись, он поднял голову к свету, чтобы понять, кто говорит.
