– Зато я помню. Последний раз я спал в газовой камере, куда ты меня запихнула, оглушив перед этим здоровенным копьем.
Тереза потянулась.
– Тут я могу лишь извиниться в очередной раз. Ты хотя бы отоспался – я же глаз не сомкнула, пока ты не вышел. Два дня на ногах.
– Бедняжечка, – зевнул Томас, не удержавшись – усталость брала свое.
– М-ммм?
Тереза лежала с закрытыми глазами и дышала мерно и глубоко. Заснула. Томас огляделся: глэйдеры и девчонки из Группы «В» тоже спали. Бодрствовал один Минхо: пытался завязать разговор с симпатичной девушкой, но глаза у той были закрыты. Бренды и Хорхе Томас нигде не заметил. Странно, если не сказать тревожно.
Томас вдруг ощутил острую тоску по Бренде. Правда, веки уже налились свинцом, усталость сковала члены, и Томас, съезжая по спинке дивана, решил поискать девушку позже, а сейчас отдался во власть сладкой дремоты.
Глава шестьдесят четвертая
Проснувшись, Томас поморгал, протер глаза. Вокруг царила сплошная белизна: ни силуэтов, ни теней, ни оттенков прочих цветов. Лишь белый.
Ощутив укол страха, Томас сказал себе: это сон. Такой вот странный сон. Он чувствовал тело, чувствовал кожей прикосновение пальцев, а слышал в полной пустоте только собственное дыхание.
«Том».
Голос. Голос Терезы. Проник в его сон? Прежде такое случалось? Да.
«Привет», – ответил Томас.
«Ты… ты как?» – встревоженно спросила Тереза.
«Порядок, а что?»
«Ты не удивлен?»
«В каком смысле?» – смутился Томас.
«Скоро ты многое узнаешь. Очень скоро».
Только сейчас Томас заметил, что с голосом у Терезы что-то не так.
«Том?»
Он не ответил, чувствуя, как в кишках зашевелился червь страха – ужасного, тошнотворного, ядовитого страха.
«Том?»
«К-кто ты?» – спросил наконец Томас, боясь услышать ответ. И после паузы получил его:
«Это я, Том. Бренда. Тебя ждут неприятности».
Рефлекторно Томас закричал, и все кричал и кричал, пока не проснулся.
Глава шестьдесят пятая
Покрытый испариной, он сел. Еще не успев ничего осознать, прежде чем информация об окружающем мире прошла по проводам нервной системы в соответствующую зону мозга, Томас понял: все изменилось, и все не так. У него снова все отняли."
"Он лежал на полу комнаты: стены, потолок – все вокруг белого цвета; пол пружинит, плотный, гладкий, и в то же время не причиняет неудобств; стены обиты подушками, через каждые четыре фута шляпки гвоздей; свет идет от прямоугольника в потолке – слишком высоко, не достать; пахнет чистотой: нашатырем и мылом. Даже одежда на Томасе: футболка, хэбэшные штаны и носки – не имела цвета.
Единственной темной вещью в этой комнате был стол. Коричневый стол примерно в дюжине футов от Томаса, в центре помещения, старый, потрепанный и поцарапанный, а рядом с ним – деревянный стул. За столом – такая же, как и стены, обитая подушками дверь.