В темноте величественного особняка профессора Штерна, когда луна ярко светит из-под густых туч над Северной столицей, начинается ожидание неизвестного. Город погружается в мрак, но серебряные купола и огромные фасады зданий выглядят особенно торжественно под лунным светом....
Неужели в дом проникли грабители? Валентина на цыпочках прошла в кабинет, некогда принадлежавший ее покойному мужу, и осмотрелась в поисках оружия. Вообще-то оружия было полно, но либо слишком ветхого, либо чересчур тяжелого. Наконец мачеха выбрала длинный тонкий трезубец, покрытый витиеватой резьбой, и, взяв его наперевес, тихо двинулась в гараж.
Там она и увидела свою падчерицу.
Алина стояла к ней спиной, еле различимая в полумраке, и наблюдала за чем-то, чего Валентина не видела. Поутихшая злость тут же вернулась.
– Чем ты тут занимаешься, дрянная девчонка?! – раздраженно крикнула Валентина.
– Общаюсь со своими друзьями, – невозмутимо произнесла Алина.
Только теперь Валентина заметила, что стены и пол гаража покрывала темная шевелящаяся масса.
Пауки! Твари, которых Валентина боялась больше всего на свете. С трудом сдерживая рвущийся из горла крик, она вцепилась в рукоять трезубца, так что побелели костяшки пальцев.
– Голиаф, мой любимец, сегодня вернулся домой, – каким-то безжизненным голосом проговорила Алина.
– Что ты несешь, черт тебя возьми?!
– Он растет. Увеличивается в размерах прямо на глазах. И он тоже слушается меня. Они все повинуются мне, словно я их королева. Я слышала, что так бывает, но никогда не видела ничего подобного… Где, интересно, Друзилла?
– Да что здесь происходит?! – вконец разъярилась Валентина.
Кривясь от отвращения, она стряхнула с носка модельной туфельки несколько пауков.
Алина гневно обернулась к Валентине.
– Как ты смеешь?! – прошипела она.
В этот момент из груды хлама позади нее поднялась неясная шевелящаяся тень размером с большую собаку. Из-за спины Алины вытянулись суставчатые мохнатые лапы и угрожающе затрепетали в воздухе. Монстр медленно выбрался на освещенный участок пола, и четыре пары черных глаз уставились на остолбеневшую женщину.
А потом мачеха завизжала. Трезубец выпал из ее рук. Не переставая пронзительно визжать, Валентина забилась в угол гаража и закрыла лицо руками.
Она визжала, когда Алина приказывала паукам скрыться и вызывала врачей. Визжала, когда ее в смирительной рубашке загружали в машину психиатрической клиники.
– Восьминогие уроды! – кричала Валентина. – Восьминогие уроды!!!
Алина, счастливо улыбаясь, махала ей вслед рукой.
