В темноте величественного особняка профессора Штерна, когда луна ярко светит из-под густых туч над Северной столицей, начинается ожидание неизвестного. Город погружается в мрак, но серебряные купола и огромные фасады зданий выглядят особенно торжественно под лунным светом....
– Кошачий Глаз, – тихо произнесла она. – В стародавние времена языческие колдуны звали такую луну Кошачьим Глазом. Считаные мгновения, пока с неба глядит Кошачий Глаз, грань между мирами становится особенно тонкой, и ее легко преодолеть…
– Разного рода нечисти, – закончила за Иоланду кошачья тень. – Так что не сомневайся, Наследник проявит себя. И произойдет это в самое ближайшее время.
– Но как я узнаю его? – спросила женщина.
– Едва увидев его, прикоснувшись к нему, ты сразу поймешь, Иоланда.
– Но действительно ли он тот, кто нам нужен? – спросила Иоланда. – Профессор Штерн столько лет пытался воссоздать его искусственно в своей лаборатории. И вдруг ты говоришь, что избранник давно живет среди нас…
– Скажи, я хоть раз ошибался?! – гневно воскликнул ее собеседник.
Невидимый вихрь пронесся по комнате над головой женщины, подняв тучу пыли и мгновенно затушив все свечи.
– С каких пор ты сомневаешься в моих словах?!
– Нет-нет, что ты, повелитель! – пролепетала она. – Я никогда бы не осмелилась…
– То-то же! – уже спокойнее произнесла тень. – Не для того я ждал так долго, чтобы все сорвалось из-за глупых сомнений! А у профессора все равно ничего бы не вышло. Разве сравнится его дешевая генетическая подделка с мощью того, в ком кипит дикая кровь славных предков?! Тех самых предков, которые могли бы повелевать этим миром, если бы их не предали так вероломно столетия назад.
– Хорошо, повелитель, – смиренно сказала Иоланда, слегка наклоняя голову. Затем поднялась с пола и оправила платье.
Гулкий хохот разнесся по пустынным залам особняка, распугав дремавших летучих мышей. Где-то вдали ему вторил первый раскат грома.
Глава вторая
Утро понедельника"
"Черный, как сама ночь, стремительный, словно порыв ветра, зверь несся по крышам домов. Лунный свет вспыхивал голубыми искрами на его гладкой, лоснящейся шкуре.
