В темноте величественного особняка профессора Штерна, когда луна ярко светит из-под густых туч над Северной столицей, начинается ожидание неизвестного. Город погружается в мрак, но серебряные купола и огромные фасады зданий выглядят особенно торжественно под лунным светом....
На этой развалине каким-то чудом уцелело зеркало заднего вида. Никита когтистой рукой оторвал зеркальце, взглянул на свое новое отражение и с трудом узнал собственное лицо. Его черты вытянулись и заострились. Челка стала длиннее, упала на лоб. Волосы совсем потемнели, отливали синим. Радужка глаз стала не то желтой, не то зеленой. А радужку пересекали сверху вниз узкие черные щелки-зрачки. Глаза большой кошки. Никита моргнул пару раз, чтобы удостовериться в этом. Отражение в точности повторило его движения.
Никита оскалил зубы. Так и есть. Аккуратные острые клычки молочного цвета – они ему совершенно не мешали. Затем он ощупал свои уши. Они стали остроконечными.
В принципе, этим все и ограничилось, если не считать мощной мускулатуры и когтей. Он не покрылся с ног до головы шерстью, как оборотни в ужастиках, не превратился в кошмарного монстра. По-своему он выглядел даже привлекательно.
– Кррруто! – проурчал Никита.
И издал громкий восторженный рык.
Его рев пронесся над спящим кварталом, распугав всех окрестных кошек и собак.
"Марина, возвращавшаяся домой, от неожиданности выронила в темном подъезде связку ключей, а затем искала ее десять минут, шаря руками по полу и ругаясь на чем свет стоит.
Глава двадцать третья
Греков приходит в школу
Новый школьный день начался с самостоятельной работы по английскому. Учительница Инга Валерьевна, молодая и продвинутая, дала ученикам задание написать сочинение о Лондоне – на английском языке.
– Клевый журнальчик, – не преминула заметить Лариса Кирсанова. – У вас новый номер? Сегодня же куплю себе…
– Лариса, смотри в свою тетрадь, – не глядя на нее, сказала Инга Валерьевна.
Работа продвигалась лишь у Ольги Ожеговой. Остальные с напряженными лицами медленно выводили в тетрадях корявые английские буквы, мучительно составляя слова и предложения.
– Ребята, а вы этой ночью не слышали ничего необычного? – вдруг спросила Инга Валерьевна, откладывая журнал.
Все подняли головы от тетрадей.
Никита похолодел и выронил ручку.
– Я – нет, – проговорила Ирина Клепцова.
– Я тоже ничего не слышал, – расстроенно произнес Арсений Попов.
Он только что просил у Клепцовой списать, но та вместо ответа сунула ему под нос здоровенный кукиш.
– Как будто вой, – продолжала Инга Валерьевна.
