Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
А сейчас? Бил бы? Или как он хотел отомстить?
Выходим на освещенную часть дороги, ребята сжимаются вокруг меня плотнее. И, как ни странно, дают мне этим дополнительный заряд. Я наконец включаюсь и прихожу в себя. Размыкаю непослушные губы:
– Спасибо.
Ребята переглядываются.
Гильдия говорит:
– Мы же сказали, своих не бросаем, киса.
– Так я не ваша."
"– Ой, заткнись уже, – произносит Дима, и они смеются.
– Слушайте, вы не должны были.
Бус фыркает:
– Ну, мы, наверное, сами будем решать? Давай, Мальвина, двигай, поздно уже.
Я проверяю часы на телефоне, почти пять вечера. А значит, отец скоро будет дома. Я мгновенно сникаю.
– Малая, все в порядке? Не боись, мы прикроем.
– Вы не должны, – ворчу я.
– Упрямая, – констатирует Тимур.
Кир берет меня за шею сзади, чуть сжимает и говорит:
– Ша. Разноглазка, шагай. Нет времени реально.
Я замолкаю, потому что его прикосновение к моей коже запускает волну мурашек по всему телу. Пытаюсь с ними бороться и на это бросаю все силы. Торможу эмоциональные процессы и даже пытаюсь контролировать ток крови.
Доходим до моего подъезда, и я разворачиваюсь, окидываю взглядом всех четверых:
– Спасибо, что проводили.
– Дверь открывай, – произносит Малой.
– Я дальше сама.
– Дальше мы будем решать, – говорит Кир угрюмо, – что ты сама, а что нет.
– Совсем обалдели?
Белый проверяет карманы моей куртки и находит ключи:
– Не поняла еще?
Прикладывает к домофону ключ-таблетку и открывает дверь.
Я стою. Смотрю на него. Потом на остальных. Оберегают меня? Серьезно? После двух дней? Я не дура, чтобы в такое поверить. Наверняка они чего-то от меня хотят. Унизить? Может быть. Этого все хотят.
Но я захожу. Потому что я – железная леди.
Когда вызываем лифт, приезжает маленький. Набиваемся плотно. И я снова концентрируюсь на том, что мое левое плечо прижимается к груди Кирилла. Даже сквозь обе наши куртки меня прошибает ток.
Двери открываются на пятнадцатом, и я выхожу. А парни остаются в лифте. Я смотрю на них и молчу. Они тоже.
И когда двери закрываются, Бус успевает кинуть:
– Пока, малая.
– Пока, – отвечаю растерянно.
Что это было? Почему они меня проводили? Почему защитили? Эти вопросы мечутся в моей голове до того, как я открываю входную дверь. После – меня занимает совсем другое.
– Лана! – кричит отец с кухни.
Я выдыхаю. Терпи. Просто терпи.
