Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
Поможет? Господи, ну же!
И она хватает смартфон, прижимает к уху, бодро отзывается:
– Да, алло? Здравствуйте… – она смотрит на меня вопросительно, и я подсказываю имя отца шепотом, – Игорь Владимирович. Ага. Да, мы дома. Что?
– Бабушка, – спохватившись, шепчу одними губами.
– Да! Бабушка с нами, но ушла к себе, давление, знаете ли, – тараторит Марина беспечно, – погода меняется, а она такая чуткая. Ну да. Разбудить ее? Я тоже думаю, что не надо. А мы фильм смотрим.
Моя грудная клетка просто разрывается от натужного дыхания.
– Романтическая мелодрама, «Виноваты звезды» называется, – продолжает трещать Марина, – такая, знаете, чтобы порыдать. Так можно Милана останется? Мы так подружились.
Я цепенею. Она тоже. Смотрим друг другу в глаза, и я от неожиданности впускаю ее куда глубже, чем готова была. Она практически проваливается в мою панику, трогает мой ужас, осознает мою истерию, почти догадывается о последствиях.
– Спасибо! Да, мы не будем засиживаться.
Марина отдает мне телефон.
– Алло? Пап? – бормочу я.
– Ладно, Лана, – отец кажется неожиданно довольным, – можешь остаться. Девочка хорошая. А вторая?
– А вторая в туалете.
– Ну ничего. До завтра. Зарплату переведи.
– Да. Сейчас сделаю. Извини, пожалуйста, вчера деньги поздно пришли, и я…
– Просто переведи, Лана.
– Хорошо.
– Пока, – говорит отец и скидывает звонок.
Я медленно убираю телефон от уха.
А потом просто оседаю на пол. Ничего не могу с собой поделать.
– Милана? – Марина присаживается рядом со мной. – Все в порядке?
– Спасибо большое.
– Да не за что.
– Нет, правда спасибо.
– Милана, все нормально. Просто немного приврала чужим родителям. Думаешь, со мной это в первый раз?
Одноклассница улыбается, заправляя за уши темные гладкие пряди.
– Можно просто Лана.
– Окей. Тогда можно просто Рина.
Дверь распахивается, в проеме маячит раскрасневшийся Бус:
– Девочки?
Я вдруг осознаю, что мы обе сидим на полу, я привалилась спиной к раковине, а Марина сжимает мои лодыжки.
– А стучаться у тебя в квартире не принято? – весело отбивает она и поднимается на ноги.
Протягивает мне руку. От помощи не отказываюсь. Тоже встаю и вопросительно смотрю на Тима.
– Карабас-Барабас слинял, – подтверждает он."
"Марина смеется громко и со вкусом. Я запомнила их с Лидой как подружек-веселушек.
