Автор
В пятиэтажке посреди городской черты, обычная дверь кажется странной — она словно застыла в замешательном миге, когда мир внезапно рухнул. Здесь чувствуется тональность загадочности и напряженности, как будто обычный день прерван неизвестным пришествием.
— Работали, — протянул он, следя за пенсионеркой, что копалась в консервах и близко подносила к глазам каждую банку, — было дело. А тебе-то что?
— Так мне к ней предлагают, — напомнил Макс и перебил сам себя: — Слушай, может, покурим? Или запрещено? Я куплю, только скажи какие…
Перспектива вырваться из полуподвального, провонявшего кошачьим кормом помещения манила и звала, дразнила глотком свежего воздуха и никотина, да еще за чужой счет, и Вишняков сдался. Подумал для приличия, но недолго, и сказал, что выйдет через минуту, только подмену себе найдет.
— Спрашивай, что интересует. Только быстро, меня ненадолго отпустили, а скоро обед.
Макс глянул на часы — и правда, уже скоро. Он второй час катается, и если Рогожскому взбредет в голову позвонить врачу, то пиши пропало.
— Ты же работал у нее, — продолжил Макс прерванный покупкой сигарет диалог, — что скажешь? Как тебе вообще… ну, впечатления?
Говорить он старался быстро и по возможности косноязычно, старательно делал вид, что волнуется перед принятием сложного решения. Вишняков ободряюще кивнул и сказал:
— Да нормально все было, платили хорошо и вовремя. Работа как работа, работали, пока дурдом не начался.
— Что за дурдом? — живо заинтересовался Макс.
— Да ерунда всякая, черт знает что. — По голосу было понятно, что Вишняков раздосадован, что воспоминания ему неприятны, и Макс боялся, как бы тот не оборвал разговор. Хотел было денег за информацию предложить, но вовремя одумался, чтобы не вызвать подозрений. Поэтому дальше действовал осторожно, больше слушал, чем говорил, и не отрываясь смотрел на Вишнякова. А тот помолчал, скурил полсигареты и продолжил:"
"— Хрень какая-то непонятная, а я этого не люблю.
