Автор
В пятиэтажке посреди городской черты, обычная дверь кажется странной — она словно застыла в замешательном миге, когда мир внезапно рухнул. Здесь чувствуется тональность загадочности и напряженности, как будто обычный день прерван неизвестным пришествием.
В голодный год с мешком картошки."
"Вова набычился, шевельнул усами, пригладил лысину и преградил Максу путь. Резво так шагнул, легко, даже тапками не шаркал, что тоже настораживало. Точно и не Вова это был, а некто, чертовски на него похожий, Макс даже отступил на всякий случай и осмотрел соседа с ног до головы. И все встало на свои места: тапки Вова где-то посеял и переминался на холодном полу босиком. Маринка его из дому выгнала, не иначе — достал, поди, ее вечно пьяный муженек, вот и выставила за дверь, считай, в чем мать родила.
Вова вытянул шею и пристально всмотрелся Максу в лицо. Смотрел и не узнавал — на алтыновской роже недоумение читалось без труда. Поглядел, нахмурился… и вдруг выдал низким приятным баритоном:
— Пароль. Скажи пароль — и проходи.
— Чего? — оторопел Макс. Вот чего угодно ждал, ей-богу, только не игры в казаки-разбойники с босым и крепко выпившим соседом. Перегаром от него разило зверски, пил он, видимо, не первый день, устал и, вспомнив пионерское детство, решил развеяться.
— Пароль, — повторил Вова, — знаешь пароль — свой, нет — чужой. Говори!
И снова звякнул чем-то, шумно выдохнул и наклонил башку. В подъезде было довольно темно: и сторона северная, и окна с момента постройки дома никто не мыл, и паутины на них слои накопились, вот и приходилось идти к себе домой как через пещеру. Вонючую, темную, грязную. Да черт бы с ней, главное — до квартиры добраться, а тут этакое чудо поперек дороги растопырилось, прохода не дает.
— Да отвали ты, — сказал Макс, — какой, на фиг, пароль? На горшке сидит король! Доволен? Пропусти.
Алтынов поднял лысую башку, двинул усами и выдал:
— Ответ неверный. Ты не наш, ты чужой. И тебе не дамся, понял? Не дамся, не получишь ты душу мою бессмертную, не видать тебе ее, тварь нечистая, ненасытная! Не получишь, ясно?
Меньше всего на свете Максу была нужна гнусная и мелкая алтыновская душонка. Сейчас ему всего-навсего требовалось добраться до дома и позвонить. Такой шанс нарисовался, что упускать его ну никак нельзя, а мобильник, как назло, остался на кухонном столе — Макс забыл его, когда уходил из квартиры.
