Автор
В пятиэтажке посреди городской черты, обычная дверь кажется странной — она словно застыла в замешательном миге, когда мир внезапно рухнул. Здесь чувствуется тональность загадочности и напряженности, как будто обычный день прерван неизвестным пришествием.
Макс смотрел на вдову украдкой: видно, как та психует, но держится и выглядит при этом как муха замороженная, да еще и некрашеная вдобавок: видно, новость из постели выдернула и Левицкая только и успела, что джинсы с длинной клетчатой рубашкой на себя натянуть, до косметики дело не дошло. И, странное дело, выглядела она еще моложе, чем с тщательно наштукатуренной физиономией, как старшеклассница, что грозный директор школы отловил на перемене и заставил всю красоту смыть. Она и смыла, а теперь переживает, не знает, куда руки девать, затравленно и беззащитно смотрит на Рогожского, а тот бубнит себе под нос:
— Никто не видел, как она выходила.
— А записи с камер? — спросил Макс. Рогожский тяжело посмотрел на него и пояснил:
— Ночью гроза была, свет во всем доме вырубился, камеры отключились. Пока резервный генератор включился, пока разобрались — время прошло. А потом выяснилось, что у одной камеры провод перерезан, у той, что на калитку смотрит.
Интересное кино. Грозу-то он слышал, сам пару раз подрывался от грохота и всполохов, и пока спал, выходит, все и произошло. Но как удачно карты легли: и электричество отключилось, и провод. Хорошей подготовкой пахнет, длительной и тщательной — надо ж было так и место и время выбрать, что пропажи девчонки никто не заметил, общий шухер по другому поводу объявили, а ее выкрали под шумок. И тут же шелохнулось неприятное, скользкое чувство — не страха, а неуверенности какой-то и собственного бессилия: за Юльку-то он отвечал, именно со вчерашнего дня.
— Снова? — тихим, мерзко шелестящим голосом спросила Левицкая. — Снова как в прошлый раз?
Ответ на свой вопрос она знала сама, посему Рогожский помалкивал и смотрел в стол. Пауза затянулась, Макс определенно чувствовал себя третьим лишним, но продолжал сидеть на одном месте, гадая, чего они — вдова и ее заместитель — ждут.
"— Они снова позвонят? — настаивала Левицкая, и Макс припомнил рассказ Рогожского про разговоры по скайпу. Невольно глянул на монитор, что отбрасывал на бледное лицо вдовы синеватый оттенок, делая его и вовсе неживым, отвел взгляд. Вот тебе и пожалуйста, накаркал, называется: «Почему отпустили?..» По кочану, для второй серии берегли, и вот она, получите.
