Автор
В пятиэтажке посреди городской черты, обычная дверь кажется странной — она словно застыла в замешательном миге, когда мир внезапно рухнул. Здесь чувствуется тональность загадочности и напряженности, как будто обычный день прерван неизвестным пришествием.
— Так вот, я что сказать хотел, — начал он, осторожно подбирая слова, — ты зачем сбежала из дома, раз тогда так страшно было? Просто причину мне назови, и все, я никому не скажу. Человек я у вас новый, попал случайно и вряд ли надолго задержусь, так что не переживай, мне ваши дела без надобности, а болтать я не буду. Ну, валяй, колись, мне же интересно.
Юлька теперь смотрела строго перед собой, на дорогу, на встречные машины и дома, на людей, что шли по тротуарам, на собак, на ворон. Потом принялась разглядывать собственные пальцы, крутила вокруг среднего толстое золотое кольцо, подышала на него и потерла о коленку.
— Я ее боюсь.
— Мать? — с полоборота сообразил Макс. Все понятно, Левицкая следит за каждым шагом девушки, и это объяснимо: она тоже боится, боится нового кошмара с подвалом и разговорами по скайпу. Любой бы на ее месте боялся….
— Она мне не мать, — резко сказала Юля, — а мачеха. Это жена моего отца, он умер в прошлом году, и Левицкая убила его, чтобы забрать его деньги.
Макс слегка обалдел от признания, но виду не подал. Зато получил подтверждение собственным домыслам: не зря он еще вчера заметил, что мать и дочь не похожи, думал, дело в другом, а оказалось совсем не так. Мачеха, значит, но падчерицу Левицкая любит как родную — такие эмоции, что он утром видел, подделать невозможно, да и незачем, если разобраться. Мачеха… Ну что ж, теперь многое понятно.
— Да ладно тебе, — примирительно сказал Макс, — она тебя любит, а ты…
— Она мои деньги любит, — оборвала его девушка, — это целое состояние, мне оставил его отец, когда я еще была маленькой. Счет в швейцарском банке, вклад с процентами, что набежали за это время, дом в горах, квартира в Цюрихе — это все мое, и Левицкая этого не получит.
Дорога вывела их за город, и скорость тут можно было запросто прибавить, даже выжать из «Приоры» все, на что та была способна, но Макс этого делать не спешил.
