Великолепная белая гвардия двигалась незаметно среди городских улиц, как тени по старому линолеуму. Мужчины в мундурах следовали строгим порядкам, каждый шаг и взгляд охраняющих ценное имущество. Атмосфера была напряженной, словно маскировочная война на фоне спокойных улиц, где каждое движение скрывается под масками и прикрытиями....
Горничные, лакеи и прочие швейцары необходимы любой власти, особенно обученные стукачеству. Разве что горняшек попользуют в неразберихе и безвластии…»
К пальбе у ворот добавилась перестрелка слева, где, отсюда видно, меж домиками высоко поднялось колышущееся пламя — узел связи, конечно…
Вся Леонова шатия-братия уже собралась в полном составе, нетерпеливо топчась так, что это напоминало бег на месте.
— Ну что мы стоим? — крикнул Леон издали. — Сматываться пора!
— Я же говорил, — отрезал Мазур, подойдя ближе.
Он был готов к любым сюрпризам, но Леон лишь проворчал:
— Не хватало еще сейчас меж собой… Ну, где он там? Может, хлопнули давно…
— Не так-то это просто, — сквозь зубы сказал Мазур. — Ага!
Со стороны Папиного дома показалась бегущая фигура. Лаврик держал на спине громадный узел, судя по тому, как он подпрыгивал, колотя по хребтине, довольно легкий, но чертовски громоздкий.
Лаврик промчался мимо них, крикнув:
— Что стоите?
— Пошли! — распорядился Мазур.
В мешке у Лаврика что-то сухо постукивало. Мазур уже разглядел, что в качестве тары Самарин употребил то самое атласное покрывало с роскошного Папиного ложа. Интересно, весь кино- и фотоархив выгреб? С него станется…
Они столпились в небольшой комнатке, перед высокой металлической дверью.
Люди вереницей пробегали мимо него, спускались вниз. Шедший последним Леон, с кривой улыбкой покосившись на Мазура, захлопнул дверь, принялся задвигать лязгающие засовы.
— Не до гуманизма, полковник, — бросил он, вращая стальной штурвальчик. — Про эту штуку никто почти не знает…
— Да мне плевать, — сказал Мазур чистую правду.
Им здесь больше нечего было делать.
