И теперь, когда я смотрю, что мы творим, захватив власть, я порой сожалею, что сражался под знаменем Белой розы. Иногда мне кажется, что и Ланкастер справился бы примерно так же или уж по крайней мере ничуть не хуже.
— В таком случае ты забываешь о Маргарите Анжуйской и ее безумном супруге, — холодно заметила я. — Даже наша мать утверждала — еще когда мы с ней только ехали в Рединг, — что я просто не смогу править хуже, чем Маргарита Анжуйская, и я действительно правлю не хуже.
— Хорошо, пусть так, — кивнул Энтони. — То есть ты и твой муж оказались ничуть не хуже короля-безумца и какой-то злобной гарпии? Что ж, просто отлично!
Меня поразил его мрачный тон.
— Таков уж наш мир, братец, — тут же напомнила я. — Между прочим, и сам ты получил немало благ от нас с Эдуардом. Теперь ты граф Риверс, шурин короля и дядя будущего короля.
— Понимаешь, я надеялся, что мы делаем нечто большее, а не только набиваем себе карманы, — сказал Энтони. — Я думал, мы совершаем нечто более значительное, а не просто сажаем на трон очередных короля с королевой. Причем таких, которым нетрудно казаться лучше, чем самые худшие из всех предыдущих правителей. Порой мне куда больше хочется быть среди тех, кто, надев белый плащ с красным крестом, сражается в пустыне во имя Господа!
И я вспомнила предсказание матери о том, что в один прекрасный день стремление Энтони к духовности восторжествует над его любовью к жизненным благам, столь свойственной всем Риверсам, и он покинет меня.
— Ах, не говори так! — воскликнула я. — Ты мне нужен. И очень скоро пригодишься нашему Малышу, ведь когда он подрастет, ему, принцу, понадобится собственный Совет. Даже представить себе не могу, чтобы кто-то сумел стать ему лучшим наставником, чем ты. По-моему, нет в Англии другого такого рыцаря, который знал бы больше, чем ты, прочитал бы больше книг, умел бы так же хорошо сражаться, как и писать стихи. В королевстве точно нет ни одного поэта, который не только стихи сочиняет, но и отчаянно бьется с врагом! Прошу тебя, Энтони, даже не заикайся о том, что хочешь меня оставить! Ты же понимаешь, что должен находиться здесь. Ведь я без тебя не только королевой быть не смогу, но и самой собой.
Энтони усмехнулся, как всегда грустно, поклонился мне, поцеловал руку и пообещал:
— Пока я тебе нужен, я тебя не брошу. И никуда по собственной воле не уеду. И я очень надеюсь, что хорошие времена уже не за горами.
Я улыбнулась, хотя в устах Энтони даже столь оптимистичные слова прозвучали как похоронная песнь.
СЕНТЯБРЬ 1472 ГОДА
Однажды вечером после обеда в Виндзорском замке Эдуард подозвал меня к себе.
— Ну, чего тебе теперь угодно, дорогой муженек? — весело поинтересовалась я. — Не хочешь ли потанцевать со мной?
— Хочу, — ответил он. — А потом собираюсь здорово напиться.