Автор
Впереди бесконечные водопады, где каждый камешек блестит сказочной зеленью. Как мечталось окунуться в прохладу, внезапно на глубине фонтана предстало нечто живое — черное пятно, движущееся подобно рыбе или утопленнику. И вот оно растянулось, поднявшись до самого верха, и предстала перед рыцарем купальщица, непостижно прекрасная в своей строгости....
— Все очень сложно… — пробормотала она. — И мне так жаль королеву Анну.
Я кивнула. Я догадывалась, что жалость не остановит мою дочь в ее стремлении отнять мужа у королевы Анны. В конце концов, Елизавета — действительно моя дочь. Меня тоже ничто не могло остановить, когда я поняла, о ком мечтаю.
— Как далеко у вас это зашло? — повторила я. — Судя по замечаниям Сесилии, по дворцу ползут сплетни.
Елизавета вспыхнула.
— Сесилия ничего не смыслит. Она видит только то, что и все остальные, и ей завидно, ведь все внимание достается мне.
— Как?
Елизавета еще ниже наклонила голову и прошептала:
— Как с первой дамой двора.
— Это из-за твоих нарядов?
Дочь кивнула.
— Это ведь платья самой королевы; вернее, она приказала портным сшить мне точно такие же, как у нее. Ей нравится, когда мы одеваемся одинаково.
— Так это Анна так тебя одевает?
Елизавета снова кивнула. Она и понятия не имела, каким беспокойством это известие наполнило мою душу.
— То есть это она приказывает портным шить тебе платья из ее тканей? — уточнила я. — И выбирает точно такой же фасон, как у нее самой?
— Да. — И моя дочь, помедлив, призналась: — Только Анна, конечно, выглядит в них плохо, гораздо хуже, чем я.
Елизавета смущенно умолкла, а я вдруг подумала: каково сейчас Анне Невилл, сраженной горем, больной, измученной, жить бок о бок с этой цветущей девушкой?
— Значит, при дворе ты считаешься первой после королевы? Ты занимаешь там самое высокое положение?
— Никто даже не упоминает о том законе, что превратил нас в бастардов, — сообщила Елизавета.
