Автор
Впереди бесконечные водопады, где каждый камешек блестит сказочной зеленью. Как мечталось окунуться в прохладу, внезапно на глубине фонтана предстало нечто живое — черное пятно, движущееся подобно рыбе или утопленнику. И вот оно растянулось, поднявшись до самого верха, и предстала перед рыцарем купальщица, непостижно прекрасная в своей строгости....
Я должна была торжественно въехать в Лондон по Лондонскому мосту[18] и не узнала ведущей к нему дороги, бывшей до этого старой и совершенно разбитой: оказалось, что повозку за повозкой на дорогу свозили светлый сверкающий песок, и в итоге дорога стала напоминать арену для рыцарских турниров. Меня приветствовали актеры в костюмах ангелов, крылья которых были сделаны из чудесных павлиньих перьев, сверкавших множеством разноцветных «глазков» — ярко-синих, бирюзовых, индиго. Актеры изобразили живую картину «Дева Мария и святые», призывая меня быть добродетельной и плодовитой, подчеркивая, что именно на меня пал выбор Господа нашего, что именно мне суждено отныне быть королевой Англии.
Ночь накануне коронации я провела в просторных королевских покоях лондонского Тауэра, заново отделанных специально для меня.
— Что с тобой творится? — тихо спросил он.
— Я ненавижу Тауэр! В нем пахнет сыростью и гнилью.
— А ты стала разборчивой, — усмехнулся Энтони. — Уже успела испортиться с тех пор, как король подарил тебе такие великолепные владения, как Гринвич и Шин.
— Дело вовсе не в этом, — отмахнулась я, пытаясь понять, что же в действительности не дает мне покоя. — Просто мне неприятно, что сюда доставили и моих сыновей. Это несчастливое место!
Энтони перекрестился, поспешно спрыгнул с коня и снял меня с носилок.
— Немедленно улыбнись, — еле слышно шепнул он.
Комендант Тауэра уже ждал меня, собираясь поздороваться и торжественно передать золотые ключи, так что тот момент был явно неподходящим для пророчеств или вызова душ тех, кто когда-то здесь сгинул.
— Приветствую вас, всемилостивейшая королева! — воскликнул комендант.
Я улыбнулась ему, опираясь на руку Энтони, и услышала, как по толпе пролетел шепот: какая красавица, свет не видывал такой красавицы!
— Ничего особенного, — очень тихо, только для меня, сказал Энтони. — Хорошенькая, это правда. Но по сравнению с нашей матерью ничего особенного. И перестань глазеть по сторонам и ни в коем случае не вздумай глупо хихикать.
