Автор
Ночью Холлис ощущал себя как тень в своей диспетчерской. Часы беззвучно подвинулись, а он все сидел, переживая каждую секунду утреннего беспокойства. Только когда его взгляд случайно наткнулся на часы и они показали четверть первого, он сообразил, что уже почти две ночи. Стояний не было видно ни одного человека — даже сменщика....
Она посмотрела на меня своими грустными глазами и покачала головой.
— Пожалуйста, не надо говорить о любви.
— Но, Джейни, милая, я люблю тебя! Я хочу на тебе жениться. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной. Я серьезно, черт возьми!
— Прости. Наверное, твои родители будут против.
— Послушай, Джейни, у меня из родных никого не осталось. Родители умерли, а брата убили японцы. Есть еще сестра, но я ее терпеть не могу. Выходит, я совсем один.
Тогда Джейни сказала, что она не христианка. Эка важность! Я сказал ей, что тоже не христианин.
— Ты ведь не думаешь так на самом деле, — сказала она. — Скоро ты уедешь и никогда больше не вернешься. И зачем бы тебе сюда возвращаться?
— А теперь слушай меня внимательно, — сказал я. — Я люблю тебя, Джейни. Может, не так уж и сильно, но сколько ни есть — все твое. Тебе не по душе быть проституткой? Мне тоже не нравится быть таким, каков я есть. Не отворачивайся, послушай! Джейни, я — трепло, трус и слабак.
Джейни разволновалась.
— Зачем ты мне все это говоришь? Ты ведь все равно не вернешься.
— Вернусь!
Я взял ее за плечи и посмотрел прямо в глаза.
— Я не вернусь в Корею. Не вернусь на корабль. Я останусь здесь, с тобой.
— Но тебя поймают и расстреляют!
— Тебе это не безразлично?
— Я не хочу, чтобы тебя убили.
— Ты выйдешь за меня замуж, когда я вернусь в Шанхай?
— Ты не вернешься.
— Господи! — воскликнул я. — Что я должен совершить, чтобы завоевать любовь проститутки? Перерезать себе вены? Дай нож, я сделаю это! Я сделаю что угодно, если ты после этого мне поверишь.
Тогда я достал из кармана складной нож и открыл его. Я и вправду собирался сделать то, что сказал, и мне было наплевать на последствия.
Джейни очень странно на меня посмотрела, отняла нож и прижалась ко мне всем телом.
— Джейни?
— Я люблю тебя, — сказала она и расплакалась. Кажется, я тоже плакал.
Эта неделя отпуска была для меня раем. Я любил Джейни, а она любила меня. Она миллион раз переспрашивала, правда ли, что я ее люблю, и правда ли, что я вернусь, и где мы потом будем жить, и будет ли у нас свой сад. Я решил, что оставаться в Шанхае слишком рискованно, из-за этих коммунистов и всего такого. В Штаты мне тоже возвращаться совсем не хотелось.
