В глубоких тених севера, среди жестокой войны, где кровь текла реками, ставленник правителя наблюдал за радостями народного веселья. Этот обеденный свидетель знает, что истинные герои были не те, кого сейчас вспоминают именем, но прячутся в тени истории.
Молодцы они у меня!
Сергей, на свадьбе Темочки впервые за много лет перепил и признался, что Коленька его сын от другой женщины. Я тогда, случайно услышав, думала, меня удар хватит! Ведь просила, никогда не рассказывать!
— Знаю, бать! «Добрые» люди уж давно постарались нам глаза «раскрыть». И Ритка в курсе.
— И Коля знает? — Сергей даже побледнел.
— От нас не узнает, но от других, может и слышал. Одного не пойму, как мать тебя не выставила после такого?
— Дак, выставляла, но я не смог… Люблю ее… Не буду оправдываться, моя вина, мне с ней жить, — ответил хмурый супруг Темке.
Тогда, впервые за много лет, я, наверное, в душе, по-настоящему простила Сергея.
Сон не шел. Меня словно тянуло куда-то из дома.
На пожарище!
Зачем? Что мне там делать?
Но тянет, словно зовет кто-то, аж сердце заныло.
Осторожно выбравшись из-под одеяла, покинула комнату. За окном господствовала ночь, но несмотря на позднее время, местный аналог Луны, своим светом озарял улицу, позволяя рассмотреть окрестности.
Поежившись от ночной прохлады, с опаской шагнула за порог дома. Благо, дорогу запомнила, а то плутать мне здесь до самого утра. Хотя, уверена, что тот самый дом, я смогла бы отыскать, идя по запаху, который все еще стоял в воздухе.
Медленно подходя к дому…вернее к тому, что от него осталось, я осмотрелась. В стороне был неприметный сарай, которому лишь чудом удалось уцелеть, правда одну сторону все же огонь слегка подпалил, но видимо ее успели вовремя потушить.
Стоило мне к нему приблизиться, как моя голова взорвалась от чудовищной боли. Мне пришлось опуститься на землю, чтобы не упасть. Прислонившись спиной к обгоревшей стене сарая, я не смогла сдержать болезненного стона, прежде, чем перед моими глазами стали мелькать, словно кадры из фильма, жизненные хроники этой семьи.
Они как нарезка, бессмысленно сыпались на меня, смешивая времена и даты, в непонятную вереницу образов и событий, за которыми я наблюдала глазами девочки, в чьем теле оказалась.
Но самое главное, с этого момента я уже не питала иллюзий, что все это лишь сон. Я уже никогда не смогу вернуться в свой мир.
Не знаю, сколько времени я подпирала стену сарая, но как только отступила головная боль и тошнота, на их место пришла злость, неверие, обида и глухая тоска.
